Разреши мне любить - Ольга Сергеевна Рузанова

Это Станис.

Не дожидаясь, пока он догонит меня, иду вперед.

– Поздравляю, Варя, нас обоих, – припечатывает в спину.

Мой затылок сковывает льдом. Я оборачиваюсь.

– И я тебя тоже.

Он равняется со мной, что-то листая в телефоне. С нахмуренными бровями и глубоким заломом между ними, не выглядит так, словно заинтересован в беседе со мной, поэтому я, намереваясь написать Леше сообщение, ускоряю шаг.

– И что?.. Тебе больше нечего мне сказать?

Я не хочу больше разговаривать с ним! Не хочу!.. Потому что я тысячу раз просила у него прощения и давно сказала все, что хотела. Я устала чувствовать себя ветошью.

– Я желаю тебе счастья, – отзываюсь тихо, – Будь счастлив, Станис.

– А я нет, – усмехается он и, сделав два стремительных шага вперед, огибает меня и преграждает дорогу, – Я не буду лицемерить. Я не желаю тебе счастья.

– Хорошо…

Оглянувшись, упирается рукой в стену около моей головы и снова брезгливо морщится.

– Потому что я тебя не уважаю… Я презираю тебя, твою тетку и всю вашу семью. Ты недостойна счастья, Варя.

Мою кожу снова жжет. Я набираю полную грудь воздуха, чтобы отбить его оскорбления, но он застревает там большими плотными пузырями.

– С такими, как ты, опасно иметь дело, – смеется хрипло и замолкает на несколько мгновений, когда мимо нас проходит кто-то из сотрудников, – Красивая снаружи, и гнилая внутри…

Я пытаюсь увернуться от летящих в меня острых клинков. В ушах шумит, перед глазами начинает расплываться.

– Меня выдернули из делегации, ты знала?..

– Нет…

– Из-за тебя… Министерство гудит от слухов, что в семье Бжезинских скандал. Это задело моих мать и отца.

– Мне жаль, – выдыхаю прерывисто.

– Жаль? – цедит, скалясь, – Я желаю, чтобы твоя жизнь была разрушена так же, как и моя! Я желаю тебе несчастья, Варя!.. Будь несчастлива!

Долбящее в ребра сердце мутит сознание, а лоб покрывается испариной.

Я вижу в конце коридора силуэт Лешки и начинаю задыхаться.

Глава 54

Варя

Приступ удушья и внезапная тошнота хватают за горло леденящим ужасом. В груди разливается тупая боль.

Слышу звук падающих на пол предметов и хватаюсь руками за шею. Страх задохнуться сводит с ума, а голову распирает изнутри до ощущения вздувшихся вен на висках.

– Варя!.. – как сквозь плотный слой ваты доносится до меня голос Лешки.

Ничего не вижу. Пытаюсь смотреть на него, и не получается! Туман и серые тени перед глазами лишают последних сил. Ноги подкашиваются, и я съезжаю по стенке вниз.

Сознание работает с перебоями. Из ощущений только тактильные. Рывок вверх, сильные пальцы на моем лице и, наконец, чувство невесомости.

В какой-то момент кажется, что это конец. Меня затягивает все глубже. Притупляется даже страх.

Прихожу в себя от слепящего света. Понимаю, что жива и могу дышать. Склонившийся надо мной врач проверяет зрачки фонариком.

Опустошение и слабость на секунду наводят на мысль, что меня парализовало – не могу пошевелить даже пальцем.

– Слышите меня?

– Да, – открываю рот.

Слышу, да. И вижу Лешку за ее спиной. Его лицо застывшая маска.

– Часто с вами такое случается?

– Нет… – обессиленно прикрываю глаза, – Теперь нет.

Веки будто свинцом налитые, наверное, вкололи что-то. Думать лень, хочется отключится хотя бы ненадолго. Все остальное потом.

Последующие события отпечатываются в памяти набором не связанных друг с другом кадров.

Капельница, салон Лешкиного автомобиля, красный сигнал светофора, его встревоженный взгляд.

Просыпаюсь дома на диване. Состояние, не считая незначительной головной боли, нормальное.

Все случившееся в здании суда вплоть до момента, когда я увидела шагающего к нам со Станисом Денежко, помню до мельчайших подробностей. Каждое слово и его интонацию. Каждую хрипящую ненавистью нотку в голосе бывшего мужа. Брезгливый взгляд и даже запах нового парфюма.

Мне становится холодно.

Сделав жадный глоток воздуха, я поднимаюсь на локтях и пытаюсь понять, есть ли в квартире кто-то помимо меня.

Ничего не слышно, но из-под двери пробивает тонкая полоска света, а затем она вдруг беззвучно открывается, и я вижу на пороге Лешку.

Застыв, он смотрит на меня, а я на него.

– Привет, – улыбаюсь, – Я что, вырубилась?..

Он приближается ко мне и опускается на корточки рядом с диваном. Выглядит неважно – словно не спал двое суток подряд.

– Как чувствуешь себя? – спрашивает тихо, зачем-то трогая ладонью мой лоб.

Мне становится смешно, но смех этот застревает в раздраженном горле.

– Хорошо… правда.

Леша сдержанно вздыхает и стискивает челюсти до выступающих под кожей желваков.

Я же, стремясь доказать, что со мной действительно все в порядке, самостоятельно сажусь и заправляю за уши лезущие в лицо кудри. Он занимает место на диване рядом и поворачивает ко мне голову.

– С каких пор у тебя панические атаки, Варя?..

– Я… не помню точно.

– Раньше их не было.

– Не было, – отвечаю шепотом.

– Когда случилась в первый раз?

Упрямо молчу. Не рассказывать же ему, что первый приступ я поймала в день свадьбы. Начала задыхаться до бегущих по щекам слез. Юля ругалась за испорченный макияж.

– Не помню…

Лешка двигается ближе и, обняв одной рукой за плечи, второй обхватывает мой подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Мои начинают слезиться.

– Леш… – пытаюсь мягко увернуться.

Стискивая сильнее, не дает.

– Что они там с тобой делали, раз довели до такого состояния?

Мои нервы натягиваются как струны, дребезжат, вызывая неконтролируемую дрожь.

– Ничего… я сама себя до такого довела… Правда…

– Я не верю.

Из уголков глаз стекают две слезинки.

– Не плачь, – просит он, прижимая мою голову к своему плечу.

Я стискиваю его футболку до боли в пальцах и пытаюсь выровнять дыхание.

– С тех пор, как мы переехали сюда, и я перестала общаться с… ними, со мной ни разу такого не случалось. Я клянусь!

– Блять… какого черта ты вообще полезла туда?!..

– Ты не представляешь, как я жалею об этом! – восклицаю глухо, – Я дура!.. Я конченная дура, Леш!.. Но я не могла иначе!

– Не хотела иначе…

– Не могла!.. – стою на своем.

Его объятия крепкие и горячие, но я кожей чувствую, как он кипит внутри. Это бурлит то, что он держал в себе все это время. Я опасаюсь, что из-за страха спровоцировать новый приступ, он погасит порыв высказаться и снова спрячет обиду глубоко внутри себя.

– У меня не было выбора, Лешка!

Отстраняюсь и перехватываю его взгляд. Там пожар и взрывы. Я тоже воспламеняюсь. Цепляю его короткими поцелуями в сухие губы и