Забытое заклятье - Елена Комарова

– Пятого числа, – ответил Биллингем, не делая ни малейшей попытки съязвить или поворчать. Кажется, он сразу и безоговорочно признал за профессором право ощупывать раму, задавать вопросы и кривить губы.

– Ну-с, – протянул профессор тем неприятным тоном, каким обычно экзаменатор произносит убийственное «вы не сдали», – и что вам угодно?

– В каком смысле? – спросил оторопевший Себастьян. Господин Биллингем вник в суть вопроса быстрее.

– Расколдуйте меня! – велел он. – И лучше немедленно.

– Немедленно, боюсь, будет невозможно, – отозвался профессор, задумчиво отковыривая ногтем краску с плеча винодела и растирая ее между пальцев. – Краевой шов не локализуется, а я не помню наизусть нужные константы. И день сегодня неблагоприятный. Пойдемте, поговорим приватно.

Профессор поднял портрет и понес к выходу. В дверях он мягко позвал:

– Мама!

Госпожа Довилас, видимо, что-то готовила, поскольку появилась, вытирая руки о передник, расшитый оранжевыми цветами.

– Мама, покорми гостей, – сказал профессор, унося портрет в недра дома.

– Приехали издалека? – спросила госпожа Довилас, нимало, видимо, не удивившись, что гостей, появившихся без приглашения, придется кормить обедом: похоже, в доме профессора магии это было обычным делом. – Устали, конечно?

В кабинете было так много книг и разных диковинных вещей, что Себастьян, которого профессор пригласил побеседовать после обеда, не сразу заметил среди всего этого многообразия дядюшкин портрет. А когда заметил и внимательно присмотрелся к нему, то обнаружил, что Ипполит Биллингем сладко спит, сопя носом и слегка всхрапывая – спит первый раз за все время их совместного путешествия.

– С ним… м-м-м… все в порядке? – спросил Себастьян, опускаясь на стул, который профессор освободил от стопки исписанных листов.

– Учитывая его нынешнее состояние, – произнес профессор, попытавшись пристроить бумаги на столе и в итоге просто свалив всю стопку у стены, – вполне. Я на несколько часов зафиксировал структуру его полиморфического поля.

– А, – сказал Себастьян.

– Это сродни глубокому сну, – пояснил профессор.

– А, – еще раз сказал Себастьян и огляделся.

Помещение было небольшим, квадратным и светлым. Напротив двери располагалось единственное в комнате окно, за которым виднелся кусочек ухоженного садика. Справа чуть приоткрытая дверь вела в соседнюю комнату, и за ней можно было разглядеть уголок кровати.

Книги – толстые, тонкие, новые, старые, с закладками, оторванными обложками, вперемешку с рукописями, инструментами самой разнообразной формы и размера, ретортами и колбами (из некоторых стеклянных емкостей прорастали какие-то лианы, в некоторых колосились злаковые) – лежали повсюду. Однако была в этом хаосе вещей некая странная упорядоченность, словно их не разбросали, а разместили в соответствии с каким-то хитроумным планом.

Только вот ни черепов, ни нетопырей, ни подозрительно булькающих и источающих миазмы котлов в комнате не наблюдалось.

Профессор тем временем протянул Себастьяну чистый лист бумаги и карандаш.

– Мне нужен план поместья, – сказал он. – Рисуйте и рассказывайте вашу версию событий.

Спустя какое-то время перед профессором лежал чертеж, выполненный в узнаваемой манере человека, явно не имеющего склонностей к архитектуре, но зато старательного. Марк задал несколько уточняющих вопросов, что-то подрисовал к плану, отложил его в сторону.

– Кто вас направил ко мне? – спросил профессор. – Герингас? Морено? Джарвис?

– Некто по имени Хавьер с улицы Симона, – ответил Себастьян. Профессор и бровью не повел.

– Я так и думал, – сказал он. – Вполне объяснимое нежелание марать руки.

– Он говорил, что сейчас ему эти чары не по зубам.

– Лукавил. – Марк потер переносицу. – Значит, ситуация вот какая. В данный момент я не могу восстановить полиморфическое поле вашего родственника. Нужны дополнительные расчеты, но не это главное. Фокус с вложенными чарами можно разгадать, проблема в другом. Трансформация всегда сопровождается значительным выбросом энергии по экспоненте. А в данном случае помимо выброса энергии произошел еще и спектральный сдвиг, что говорит о… – Профессор умолк, улыбнулся кривой улыбкой и сказал: – Вы изучали хотя бы основы физики? Я не говорю о теории магических полей и линейной трансформации.

– Увы, – ответил Себастьян. – И, признаться, угрызений совести я пока не испытываю.

– Похвально. Но это несколько усложняет мою задачу: видите ли, мне все же хотелось бы донести до вас общий смысл произошедшего… – Профессор поднялся и подошел, прихрамывая, к окну. – Налицо два факта. Во-первых, энергию, полученную при трансформации, поглотила некая масса, и мне весьма интересно, что это могла быть за масса и для чего она это сделала. Во-вторых, кое-какие следы указывают на то, что буквально по соседству с вашим родственником производились и другие магические манипуляции.

– Ну, это, наверное, я ставил заглушку, – неуверенно сказал Себастьян.

– Отнюдь. Заглушка блокирует магическое поле от воздействия окружающей среды. Следы дополнительной магии возникли раньше – скорее всего, незадолго после основно… – Профессор осекся, скривил губы, побарабанил пальцами по стене, что-то прикидывая. – Интересно, а была ли трансформация основной целью? – пробормотал он и строго посмотрел на Себастьяна. – Ну и задачу вы мне подкинули вместе с Хавьером.

Себастьян пожал плечами:

– Поверите ли, но у меня и в мыслях не было причинять кому бы то ни было беспокойства.

– Охотно верю, – фыркнул профессор. – И тем не менее, я склоняюсь к мысли о необходимости осмотра театра магических действий в вашем поместье. Что скажете?

– Располагайте мной, – сказал Себастьян просто.

– Добро, – кивнул профессор. – Не задерживаю вас пока более. Вашего родственника оставьте у меня – начну делать расчеты.

* * *

(Отправлено за счет получателя) «Дорогой папа, прости, что так долго не отвечала на твою магограмму от 15 сентября. Вчера я встретилась с волшебником, который спас твою жизнь, и он подтвердил: между нами действительно существует магическая связь. (Часть магораммы опущена). Пожалуйста, поцелуй за меня маму».

(Отправлено за счет получателя) «Милая тетушка! Наверное, я поступила глупо, уехав из Танна без предупреждения. Не скажу, что очень сильно раскаиваюсь, но могу себе представить, как ты огорчилась. Прости, прости, прости! Мы с Валентиной Хельм – ты, должно быть, уже догадалась, что я сбежала не одна (кстати, она в полном порядке, если ее родители будут спрашивать, пожалуйста, так им и скажи) нашли того единственного мага, который может мне помочь. Подробности спроси у папы. Не знаю, сколько времени я еще буду отсутствовать, потому что немедленно расколдовывать меня никто не собирается, и я не