Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 - Юрий Розин

Сема приготовил кашу и поставил три тарелки. Ася пришла на кухню в обычное время, взяла свою, сказала «спасибо» в пространство, сдержанно и аккуратно, и пошла вниз.

Сема проводил ее взглядом. Потом поставил четвертую тарелку для Ильи, который сегодня должен был прийти к девяти.

Я пил чай и читал газету. Разворот был про городскую застройку, совершенно неинтересный. Газета существовала как предлог не смотреть на Сему.

Мне, разумеется, было не все равно, что с ним происходит. Но почему-то я был уверен: если поймаю его внимание, он обратится за советом, а лучшее, что я мог в данной ситуации — это не давать никаких советов. Он явно двигался в правильном направлении и ему не стоило слушать вообще ничьих мнений по этому поводу.

Зонт висел под потолком торгового зала, кривой, с рюшечками, — и утром, когда Илья вошел и сказал «доброе утро», а потом зевнул, запрокинув голову, он с этим зонтом «встретился взглядами».

— Это теперь так и будет? — спросил он.

— Скорее всего, на какое-то время, — ответил я. — Пока мне не надоест.

Он подумал секунду.

— Мне нравится.

Хлоп.

Рюшечки качнулись.

— Он тебя уже знает, — заметил я.

— Это не так работает.

— Именно так и работает.

Мужчина лет сорока, незнакомый, зашел около трех дня, огляделся, нашел меня взглядом.

— Я слышал, что вы помогаете… в нестандартных ситуациях. — Он помолчал секунду, подбирая слова. — Поехали со мной. Пожалуйста.

В его голосе было столько мольбы, что у меня даже мысли не возникло отказать.

— Что у вас случилось?

Он посмотрел мне в глаза.

— Я не знаю, как это описать. Вы должны увидеть сами, — пробормотал он.

— Ну хотя бы примерно. Мне нужно понимать, кого или что взять с собой.

— Ну… если вкратце… у меня дома сидит… Кукуй.

— А это, простите, кто?

Глава 19

Мужчина не сел, хотя я предложил. Стоял напротив прилавка, сжимая и разжимая кулаки. Пальцы у него подрагивали на каждом разжатии.

— Вы решите, что я сумасшедший, — осторожно начал он.

— Не решу. Присядьте всё-таки. Как вас зовут? — спросил я, решив начать с малого.

— Рябов. Степан Михайлович.

Он сел. Достал платок, промокнул лоб, хотя в торговом зале было прохладно. Костюм на нём был хороший, пошит по фигуре, но воротник рубашки скомкан, и это говорило о том, что одевался он в спешке или не спал.

— Степан Михайлович, расскажите по порядку. Во-первых, что за Кукуй?

— Это такая старая байка… или я уже не уверен, что байка… в общем мне бабушка рассказывала, когда я был маленький, что, если ты сильно нагрешил, то к тебе придет Кукуй. Весь черный, с рогами, глаза светятся. У моего, правда, не светятся. Ну вот. Придет Кукуй, увидит все твои самые сокровенные страхи и будет тебя ими мучить до скончания времен. Как-то так.

И когда вы обнаружили вашего гостя?

— У… — он тяжело вздохнул. — Утром. Я немного опаздывал на работу, поэтому сразу после того как встал оделся прямо в спальне, выскочил в гостиную… а он сидит в моём кресле. Черный весь, с рогами. В чёрном костюме. И говорит вещи, которые… которые знать не может. — Рябов сглотнул. — Я не помню, как оказался в туфлях и за дверью. Первым делом думал в стражу идти, но вдруг никакого Кукуя нет, и меня в дурку упекут? Но проверять я туда возвращаться не хочу, мне страшно…

В этом была логика. Человек, при всей нервозности, рассуждал здраво.

— Ася, — позвал я.

Она вышла из-за стеллажа, где перекладывала товар. Посмотрела на Рябова, потом на меня.

— Это клиент. Едем к нему. Скажи Семе, чтобы он заканчивал с садом и спускался, — велел я.

Ася кивнула и пошла наверх.

* * *

Рябов жил на Кленовой, в двадцати минутах извозчиком. Всю дорогу молчал, сцепив руки на коленях. Ася сидела рядом со мной, рассматривая Рябова с тем прямым, чуть бесцеремонным интересом, который за ней водился.

Дом был трёхэтажный, каменный, с тяжёлой аркой во двор. Рябов жил на втором этаже. У двери он достал ключ. Рука тряслась, ключ стукнул о замочную скважину дважды, прежде чем попал.

— Давайте я, — предложил я.

Он отдал ключ без возражений.

Квартира начиналась длинным коридором с вешалкой и зеркалом. Я вошёл первым, Ася за мной. Рябов замыкал, держась за дверной косяк и готовый в любой момент шагнуть обратно на лестницу.

В коридоре было холодно. Заметно холоднее, чем на улице, где стояло полноценное лето.

— Лад, ты чувствуешь что-нибудь?

[Слышу, милый. Мана. Что-то фонит, но природу определить не могу.]

Моя чувствительность пока что была ниже, чем у Лавки. Я, в отличие от нее, никакой особенной маны не ощущал. Значит, что-то магическое в квартире все-таки было. Мужчина не сумасшедший, и это уже неплохо.

Гостиная была направо. Я толкнул дверь.

Кресло стояло у дальней стены, большое и кожаное, продавленное посередине. В кресле действительно сидел… кто-то.

Черная кожа, будто намазанная гуталином. Два рога, загнутых назад. Чёрный костюм-тройка, застёгнутый на все пуговицы. Ноги в начищенных ботинках были вытянуты вперёд, руки сложены на животе. Голова откинута назад, глаза закрыты.

И он храпел.

Тихо, с лёгким присвистом на выдохе.

— Вот, — прошептал Рябов из-за моего плеча. — Кукуй.

— Храпящий Кукуй, — заметил я. — Впервые вижу. Впрочем, как и Кукуев в целом.

В комнате было холодно. По коже рук я чувствовал: градусов на десять ниже, чем на улице. Откуда взялся холод, я пока не понимал.

Ася обошла меня и встала сбоку, рассматривая спящего. Скрестила руки на груди.

— Фон чувствуешь? — спросил я тихо.

— Маной тянет. Тихо, не опасно, — шепотом ответила она.

Рябов переступил через порог и задел ногой стул, который скрипнул по паркету.

Кукуй перестал храпеть. Открыл глаза. Секунду смотрел в потолок, потом повернул голову и увидел нас троих. В первый момент, ещё до того, как он успел собраться, в глазах мелькнула обычная человеческая растерянность.

Потом его спина выпрямилась, подбородок поднялся, взгляд стал тяжёлым и медленным. Перестроился за полторы секунды.

— Привели друзей, — сказал он. Голос был глубокий, как будто поставленный. — Чем больше грешников, тем веселее будет.

Рябов отступил на шаг. Ася подняла бровь.

Я чувствовал, как часы в ладони слегка вибрируют.

[Мана идёт от него — это без сомнений. Но очень странная. Не могу понять, что это такое.]

Кукуй поднялся из кресла. В полный рост он оказался высоким, худощавым. Повернулся к Асе. Пауза. Фон усилился, я почувствовал это кожей: мягкое, ищущее,