Избранное - Кира Алиевна Измайлова

– Приехали, – вдруг мрачно сказал водитель, а я понял, что мы давно уже стоим на месте. – Теперь если только задом сдать и пилить вокруг квартала!

На перекрестке впереди телега водовоза ухитрилась сцепиться с телегой мусорщика, и оба возницы яростно ругались, временами переходя к рукоприкладству, однако ничего не делали, чтобы освободить проезд.

Времени не оставалось совсем: издалека послышался гудок парохода, которым он созывал припоздавших пассажиров.

– Держите! – я сунул водителю деньги, даже не считая, выскочил из машины и бросился бегом.

Почти сразу в боку закололо – я уже не мальчик, чтобы так бегать. Тогда я отскочил за угол, а дальше уже помчался со всех четырех лап. Так было удобнее: я мог лавировать там, где человек бы и не развернулся, выскакивать из-под колес и лошадиных копыт… И все равно, когда я прибежал в порт, язык был у меня на плече.

Пароход уже отваливал от причала. Вот он дал еще гудок, длинный, прощальный, тоскливый…

Я не успел. Майя меня обманула.

Вон она, увидел я, стоит на корме и смотрит на покинутый берег, только меня не видит. Поди разгляди собаку в толпе провожающих!

И тогда я залаял, громко и отчаянно, так что люди шарахнулись, а Майя вздрогнула, я видел, и посмотрела-таки на меня! У собак неважное зрение, но я разглядел: она улыбнулась и помахала мне рукой на прощанье.

Я с разбегу бухнулся в холодную воду и поплыл вслед за уходящим пароходом, прекрасно понимая, что долго мне не выдержать – я не ньюфаундленд, чтобы грести против сильной волны, еще немного, и пойду ко дну…

– Собака за бортом! – услышал я краем вымокшего уха, но постарался не отвлекаться.

Кто-то что-то кричал, командовал, а я знай перебирал лапами, стараясь держать голову над водой. И то уже ничего не видел – соленые брызги залили глаза. Почувствовал только, как меня бесцеремонно сгребли за шкирку, выудили из моря и швырнули на дно шлюпки, а потом так же грубо передали кому-то на борту.

Помню, я валялся на палубе, едва дыша и кашляя – нахлебался все же морской воды, а Майя объяснялась со старшим помощником.

– Да, сэр, эта собака привязалась ко мне, когда я жила в поместье дядюшки, – говорила она, а зная ее улыбку, я мог сказать, что старпом уже не очень-то вслушивался в слова. – Я не хотела брать пса с собой: наш климат погубил бы его очень быстро, – и попросила тетю запереть его, когда я уеду. Не представляю, как он ухитрился освободиться и догнать меня! Не знаю, что и делать теперь.

– После такого бросать его как-то… нехорошо, мисс, – высказался тот. – Помрет так помрет, все там будем, да только счастливым. Много ли собаке надо? А так выл бы с тоски по вам да все одно скоро издох…

– Возможно, вы правы, – после паузы ответила Майя. – Так я могу взять его в каюту? Он приличный пес, а если что, я сама за ним приберу.

– Да ну что вы, мисс, – хмыкнул старпом. – Юнге скажете, он сделает. Только, я гляжу, вашему псу совсем худо. Заберите его, а то ветерок свежий, так вот просквозит – и все. Никаких этих ваших климатов не надо! Давайте я отнесу, он мокрый, хоть выжимай…

– Спасибо, сэр, – только и сказала она.

Меня бесцеремонно подняли и понесли куда-то вниз.

– Симпатичный пес, – сказал старпом, явно пытаясь неуклюже заигрывать. – Как звать-то его?

– Алекс, – мстительно ответила Майя.

– Подходяще… Куда класть?

– Сюда, погодите, я хоть полотенце подстелю… Еще раз благодарю, мистер…

– Джонс, – сказал тот. – Мне не трудно, мисс, если что, скажите, всегда рад помочь!

– Я запомню, – Майя положила руку мне на голову.

– Ну… вы сами управитесь?

– Конечно.

– Тогда… ну, до свиданья! – выдавил старший помощник Джонс и улетучился.

А вот меня пребольно схватили за ухо и дернули так, что я взвизгнул.

– Хватит прикидываться умирающим! – прошипела Майя. – Что это взбрело вам в голову? А ну живо превращайтесь и отвечайте!

Я и превратился. Думаю, выглядел я омерзительно: волосы слиплись, с одежды течет, самого трясет, от холода зуб на зуб не попадает…

– Боги милосердные! – воскликнула Майя. – Раздевайтесь немедленно и в постель!

Я был бы рад так поступить, но окоченевшие пальцы меня не слушались, так что Майе пришлось самой меня раздевать и растирать полотенцем. Ну а чтобы отогреть старого идиота, она сама залезла ко мне под одеяло. После этого я моментально перестал умирать от переохлаждения и почувствовал себя более чем живым! Если повезет, я даже не чихну…

– Билет у меня только один, – произнесла Майя, ероша мне влажные волосы. – Придется вам путешествовать собакой.

– Какая разница, – ответил я шепотом – горло сильно саднило после морской воды. – Этот моряк все понял верно.

Что скажет мое начальство, я предпочитал даже не представлять.

– Алекс… – Майя привычным уже жестом погладила меня по плечу. – Ну зачем вы? Вам у нас не выжить, я ведь говорила, что белым наш климат не подходит, если не жить в нем с рождения, а вам уже…

– Я помню, что гожусь вам в отцы, – оборвал я. – Неважно. Сколько-нибудь протяну.

– Насчет отца вы погорячились, – улыбнулась она. – Но да, сколько-нибудь протянете, убедитесь, что жить в Хиндустане не можете, и мы вернемся в Британию.

– Мы?.. – неверяще переспросил я.

– Да, а что? Я верну реликвию в храм, будут празднества и чествования, ну а потом… потом я могу делать что угодно, – пожала плечами Майя, и у меня закружилась голова. – Хотите, можем отправиться в кругосветное путешествие.

– Я-то хочу, а вот начальство не оценит, – пробормотал я. – Я даже записки не оставил.

– Я дам телеграмму от вашего имени. Вы редкий специалист, вряд ли вам так уж сильно нагорит, – улыбнулась она.

– А вы? Вы сможете жить в Британии?

– С условием, что буду уезжать на родину хотя бы на два месяца в году, – сказала она. – Когда у вас тут сырость и слякоть, у нас самая дивная пора. Или не на родину, а в любую теплую и солнечную страну! И детям тоже нужно солнце…

У меня снова закружилась голова. Кажется, я понял, что должны были ощущать викарий с инспектором. И если первый, скорее всего, так ничего и не поймет, пока не окажется у алтаря, то инспектор еще настрадается!

– Я долго еще буду ждать предложения? – спросила Майя.

– Какого?

– Руки и сердца, болван!

– Так