Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов

он подвергнется искушению. Но в начале одиночества в орлином гнезде он думал и думал, то утверждаясь в планах будущей своей земной жизни, то отбрасывая их прочь. Иудея стонет под гнетом римлян, дух ее иссякает, но еще остались люди, готовые скинуть иго оккупантов. Так, может быть, поднять народ и восстановить царство Израиля? Объявить себя сыном Давидовым и вслед за Исаией воскликнуть: «Я растопчу народы во гневе моем, Я напою их моим негодованием, я опрокину их силою на землю». А, может, следует стать новым Маккавеем и объявить себя Царем-Первосвященником? И насилие победить насилием? Но разве меч положит конец царству меча? И не вызовут ли эти действия новые темные силы?

Мысли его метались подобно молниям, освещавшим фиолетовое небо то в одной стороне его, то в другой. Решайся, Сын Человеческий, доносился голос с одной стороны! Восстань! Нет-нет, замени царство Закона царством Благодати, преобразуй человека изнутри, возроди его душевную жизнь, доносилось с противоположной.

И в этот момент фиолетовая туча поглотила его. Потоки воды лились рекой, захлестывая грот. Грохот с небес готов был раздробить скалу и гнездо в ней, вспышки молний ослепляли глаза. Тревога овладела всем его существом, ибо открылась перед ним черная бездна. Тени, скопища теней блуждали в ней. Среди них он различил образы первосвященника Каиафы, равви Гамалиэля, сына Иосифа Иакова, матери Марии. Усмешка Каиафы перемежалась с равнодушным пожатием плечами учителя Гамалиэля, Иаков безнадежно махал рукой, Мария шептала: «Ты безумен, Йешу. Возвратись в дом и продолжай плотничать». «Другое неизбежно, женщина», – звучал его внутренний голос.

В таком состоянии, то на коленях, то прислонясь к стене, то лежа ниц, он пребывал несколько ночей и дней. И все чернее становилась бездна перед ним. И однажды содрогнулась гора, налетевший вихрь поднял его и мгновенно вознес над Иерусалимом, над башнями и крышами его. Гимны донеслись из Святая Святых. Струи фимиама струились из алтарей к ногам его, прекрасные женщины в льняных одеждах бежали на площадь. Туда же торопились мужчины. Тысячи голосов восклицали: «Слава Царю Израилеву!»

Раздался голос снизу, лукавый, заманивающий:

– Поклонись мне, и ты станешь Царем этого народа.

И вновь крыло вихря подхватило его и опустило на вершину горы, откуда видны все царства земли. Сияние разлилось над ними. Тот же голос снизу повторил:

– Поклонись!

– Кто ты? – слабым голосом произнес Иисус.

– Ты еще не догадался? Я Князь и владелец всех человеческих душ. А кто ты, назвавший себя Сыном Человеческим? Я скажу тебе, кто ты. Ты идеалист. Ты смешон, глуп и самонадеян. Оставь надежды изменить человека, ибо он в моей власти испокон веков.

– Ты правишь плотью, но не душой.

Хохот раздался снизу:

– Я потому и назвал тебя идеалистом, поскольку ты обманываешь себя и намерен обманывать эти ничтожества, сея зерна веры в Добро. Разве тебе невдомек, что душа заполнена и заполняется каменьями, а на камнях ничего не произрастает?

– Каменьями – наполовину.

– Ты измерял? Впрочем, хватит болтовни. Третий раз спрашиваю: поклонишься? Смиришься с естественным ходом человеческой истории?

– Изыди, Сатана. Ибо написано: «Ты будешь поклоняться лишь Вечному, лишь Богу Твоему».

Также неожиданно оказавшись вновь в пещере Енгадди, Иисус увидел в узком лазу крест с сияющими звездами. Крест плыл к пещере, к нему, пока не приблизился так близко, что он смог прочесть выбитые на камне слова: «Вот Твоя судьба». Он видел, как на горе собиралась толпа, а в гору с крестом поднимался он в терновом венке, исхлестанный плетьми и подгоняемый сотником Логином. В толпе он узрел много улыбчивых и довольных, ожидавших распятия, фарисеев, книжников и саддукеев, среди них трех женщин. Он пытался, протерев от пота глаза, увидеть своих учеников, но узрел лишь одного – Иоанна. И перед смертью он был одинок.

Иисус пробудился, когда солнце только что высветило вершины далеких гор. Роса на камне ласкала босые ноги. Туман застлал дно ущелья и еще не рассеялся над Мертвом морем. Он чувствовал себя необычайно легким и здоровым, способным прошагать не одну милю по каменистой тропе. Он спустился в селение и, не откладывая и дня, запросил аудиенцию у старейшин. Его принял самый старый ессей. Иисус объявил о своем решении идти в народ, чтобы готовить людей в Царствие Небесное. Старец долго молчал и, наконец, произнес: «Это непосильная, кроме Господа, задача. Мы, ессеи, покинули города, осознав безнадежность усилий изменить природу человека». «Но разве, равви, не следует помогать Господу Богу в этом?» – спросил Иисус. «Мы считаем, наша помощь должна заключаться в том, чтобы очищать собственную душу». «Но заблудшие, равви, заблудшие!.. Они-то нуждаются в помощи!» Старец согласно кивнул: «Нуждаются. Но знай, тот, кто ее окажет, станет их врагом».

Тоска Первозванного

Март, 2021год. Берег таежного Витима, Россия

И Первозванный после встречи с Учителем, находясь еще в состоянии транса, решил, что называется, залечь в берлогу и отдышаться. С ним подобное не часто, но случалось и вызвано это было, как правило, воспоминаниями той земной жизни, когда они, ученики Йешу, подобно агнцам под прикрытием пастыря, бродили по Галилее, не заботясь о завтрашним дне, наслаждаясь речами и деяниями сердцеведца. Ах, какое это было время, как они гордились своим Учителем, как мечтали о скором его величии и, чего скрывать, о собственном возвышении рядом с ним у трона Царя Иудейского.

Брат, Симон (Петр) как-то отозвал его в сторонку, сказал: «Сыновья Заведеевы уже нашли свое место около Мессии: один слева, другой справа. Но разве не тебя он позвал первым и разве не я первым последовал за тобой к нему? Найди удобный момент и напомни Йешу о нашем первенстве». Тогда Андрей резко ответил: «Когда Учитель станет Царем, он сам решит, кого поставить справа, а кого слева от себя. Мне достаточно моей любви к нему и его любви ко мне». Петр усмехнулся: «И ты не ревнуешь Иоанна, которого он всегда сиживает рядом с собой и который иногда даже засыпает у него на плече?» «Иоанн – ребенок, как можно ревновать дитя, любящего отца?» «Ты всегда был простаком» – недовольно сказал Петр и они нагнали толпу учеников.

…Разбудили Андрея лай собак и гортанный голос каюра, скрип полозьев по льду промерзшей до дна реки. Он подошел к маленькому оконцу зимовья. Стоял март, шел десятый час вечера, небо было усеяно миллиардами звезд. В их серебристом свете Андрей увидел на реке большие сани, покрытые оленьими шкурами, жестяную трубу над ними. Человек с трудом сдерживал порыв собак, почуявших скорый отдых и ужин. Затем он огляделся,