Российский колокол №5-6 2021 - Коллектив авторов

Он помолчал, часто моргая, потом сказал:

– Ты интересовался, что меня связывает с Бессоном… Что ж, попробую ответить: меня связывает с ним нечто такое, что он умеет, а я нет…

Далеко впереди дрожали точки железнодорожных огней, алые, словно, гвоздики. Катафалк и выстроившиеся за ним маршрутки ожидали, когда прошумит поезд и поднимется шлагбаум. Траурная процессия держала путь на кладбище Верхней Елыианки, где, уродливо распялив рот, уже чернела могила для Анатолия Васильевича Ниловцева.

После похорон Митино сердце расквасилось. Не мог напрячь он и мышц памяти. Вспоминалось лишь тёмное, как хлеб, лицо Нилыча. Его добрая улыбка и большие глаза в мелких пятнышках. А ещё присказка: «Больно ранен – и головы не нашли».

– Вот и я больно ранен, – сказал сам себе мужчина.

Закат распухал и сползал на город, но Фонарёв никак не мог заставить себя сесть в «газель» и поехать домой. Он вглядывался в серую арку канала, казавшуюся теперь огромным могильным изваянием. Мите не верилось, что всего несколько дней назад он был здесь вместе со стариком. И тот показывал место, где утонул его несчастный сын.

– Я буду сюда наведываться. И ты, Нилыч, наведывайся! Белый камыш будет расти, но я не сделаю из него дудочку…

Волосы Бессона, точно бейсболка, были надвинуты на беспокойные кисельные глазки.

– Я уговаривал мэра как мог, – твердил Бессон.

– Значит, хреново уговаривал.

– А ты слышал?

– Решение мэра не встречаться с нами окончательное? – ответил вопросом на вопрос Фонарёв.

– Я же сказал, он пришлёт начальника городского комитета транспорта, промышленности… и этой… как её?.. Э-э-э, связи…

– Связи кого с кем, а? – Митя сжал кулаки, но Бессон, будто почуяв опасность, шмыгнул в «мазду».

«Нет, давить этого жалкого крысёныша я не стану – сразу кинется освидетельствовать синячки и ссадинки…»

Фонарёв обгрыз взглядом машину Бессона и выпростал из кармана руку с часами.

«Половина второго… Пора лупить к ёперному театру! Там, на нижней террасе набережной, должны ребята собираться. Надо предупредить их о бургомистре, иначе будет замес…»

Возле ресторана «Маяк» Митю вдруг озарило: «А может, и впрямь что-то затевается? Куда столько полиции прёт? Не на нижнюю ли террасу?»

Сотовый телефон Поплавского не отвечал, но Фонарёв продолжал набирать его номер.

– Чё хотел? – отозвался наконец Поплавский.

– Это важно! Предупреди Зайцевых, что ребят могут подставить. Пусть посмотрят: трётся ли среди наших кто чужой… А ещё, чтобы никто ничего членовредительного с собою не прихватил… Понял, Поплавский?

– Зайцевых вижу, щас покалякаю!

– Добро!

…Все десять Зайцевых – братья Андрей, Пётр, Иван, Матвей и их сыновья – после разговора с Поплавским разбежались в толпе. И в короткое время действительно сыскали троих чужаков, отобрали у них металлические прутья да насовали тумаков.

– Глянь, Фонарёв, вот они, супостаты! – пророкотал, сгребая в охапку чернявого, лысого и рыжего, старший Зайцев.

– Андрон, вы это… – покосился на ржавобородого великана Фонарёв. – Вы только не увечьте их, просто заприте куда-нибудь…

– Пацаны, вникли?

– Да, бать! – зычно гаркнули сыновья. – Запрём в грузовую «газель»…

– Это к Фоме, что ли?

– Ко мне, бать.

– Потом только отпусти их в чистое поле… А впрочем, чужаков надо будет ещё порасспросить… Зачем железяки притащили? Кто, чёрт подери, надоумил?

– Конечно, порасспросим.

– Фонарёв, а где же обещанный бургомистр? – поворотился к Мите ржавобородый. – Неужели не почтит своим присутствием? Не приедет с нами сговориться?

– Нет, Андрон, не приедет и не почтит…

– Оглоблю ему в зад!

– Не возражаю, Андрон!

Зайцевы затряслись от смеха, загоготали.

– Ну что, мужики, вся надежда на вас! – засмеялся и Митя, оглядывая плечистый, осанистый зайцевский взвод. – В случае чего свистну…

– Да хоть на дудочке заиграй… Мы подсобим, старшина!

«С такими кашу сваришь…» – подумал Фонарёв, раздвигая толпу и входя в неё, как в недалёкую Волгу.

Водители обступили его.

– Начинай, Фонарёв! Мы тебе верим! – послышалось со всех сторон.

Митя отыскал взглядом присланного мэром сутулого чиновника и заговорил. Твёрдо и громко. Словно град по рёбрам крыши.

– Чтобы цензор не цыкал, замечу… Никто не явился сюда с бомбой или с револьвером, никто не держится за саблю и даже так не ругается. Но и молча или тайком сюда тоже никто не явился. Напротив, мы предуведомили мэра. Мы позвали его на эту встречу. Сразу оговорюсь, он – не придёт…

Мужики зачертыхались.

– Спокойствие, только спокойствие!.. Перед нами выступит, – Митя посмотрел в мятый клочок бумаги, – Николай Василич Чулков – начальник над всем городским транспортом… Я правильно говорю, Николай Василич?

– Вы правильно говорите, господин Фонарёв, – вспыхнули удивлённые голубые глаза Чулкова.

– Тогда прошу дополнить мою правильную речь.

Чиновник заговорил уверенно, но продолжая всё так же сутулиться:

– Водители маршрутных такси, ваши требования в целом понятны. И мы – это я вам совершенно точно обещаю – сохраним наиболее значимые направления…

– Вам дали пирог, а вы его под порог, – выкрикнул кто-то.

– Поймите, маршрутов слишком много. Движение в городе затруднено.

– А по-нашему, так это приглашение в город питерского перевозчика – вот что слишком много! Монополией давите…

Фонарёв незаметно кивнул Зайцевым на подозрительного крикуна, и они оттёрли его подальше в толпу.

– Так, мужики, не перебиваем! – вскинулся Митя. – Понятно ведь, что досточтимый Николай Василич не принимает подобных решений…

– Да, решали депутаты гордумы, – подтвердил щупленький Чулков.

– Насчёт питерских? – уточнил Фонарёв.

– Вот, у меня здесь, – тряхнул чёрной папочкой Николай Васильевич, – и постановление, подписанное мэром, имеется…

– А у нас имеются семьи! Се-е-емьи!

Митины слова вызвали одобрительный гул.

– Поэтому оставляем за собой право обратиться к людям. Слушайте все! Согласны ли вы начать сбор подписей в собственную поддержку? А также направить жалобу в антимонопольную службу?

– Согласны, старшина! – колыхнулась нижняя терраса.

Фонарёв поднял руку, требуя тишины, и мужики замолчали.

– Так вот, Николай Василич, передайте мэру наш пламенный привет!

– Будьте уверены, я передам.

– Тогда не смеем вас больше задерживать…

К набережной подошло и остановилось вечернее время.

Водители маршруток поняли, что оно желает что-то сказать. Но силы у них были только на то, чтобы слушать свои моторы. Водители размечтались об оставленных домах и потянулись к ним. И уже вскоре нижняя терраса напоминала пустой алтарь, а полицейские – жрецов, не совершивших жертвоприношения суровому божеству.

– Ты сам слыхал, старшина, – пробасил ржавобородый, сверля взглядом уезжавшие патрульные машины. – Это Бессон подтянул сюда чужаков… Заплатил им по трёхе…

– Меня это не удивляет.

– Нет?

– Нет, Андрон.

– Так ты знал?

– Ерундейшая чепуха! Я не хочу толочься в этом дерьме…

– Не обижайся, рассказывай!

– Какие могут быть ещё обиды? Да и рассказывать нечего… Просто, когда незадолго до своей смерти Нилыч стал нахваливать Бессона, я засомневался… Ну, что