Эволюционер из трущоб. Том 2 - Антон Панарин

Днём Гав трудился на заводе, возвращался с закатом, а когда на небе появлялись первые звёзды тренировал меня до потери пульса. Но хуже всего было то, что он начал меня обучать высвобождению маны, за счёт чего к концу тренировки маны у меня совсем не оставалось и я не мог призвать Мимо для добычи доминант. Операция комарик провалилась. Весь день я помогал маме и копил силы, а вечером тренировка повторялась выжимая меня досуха.

А ещё у нас появилась традиция. Ну как, у нас? У них. Гав поднимался в шесть утра, умывался, завтракал и шел заводить машину, чтобы к семи часам быть на работе. Мама вставала ещё раньше, чтобы собрать капитану поесть, а после садилась на лавочку и ждала, пока он выйдет из дома и пойдёт за ворота. Гав первое время смущался, а после даже стал комплименты ей отвешивать. Так произошло и сегодня.

Я зевнул и, потянувшись, вышел на улицу. Мама выглянула за калитку и проводила уезжающую машину взглядом. Я лишь покачал головой и буркнул себе под нос «детский сад».

— Гарик! Пасуй! — послышался звонкий детский голос.

— Держи! — ответил ему писклявый.

— Удар! Го-о-ол! — заголосил парень и показался в проёме калитки.

Длинный чуб свисал до самых глаз, уши торчат, улыбка до ушей, вскинул руки вверх и умчался дальше.

— Да дурак! Куда ты так пинаешь⁈ А если под машину попадёт? — выпалил пискля.

— Не ссы! Нормально всё будет!

Мама заметила, что я заинтересовался великими футболистами и, подойдя ближе, положила мне руку на плечо.

— Мишуль, иди поиграй с ребятами. Нечего дома сидеть. Побудь хотя бы сегодня обычным ребёнком.

— Обычным? — нахмурился я и, показательно зевнув, направился к калитке, добавив. — Если ты настаиваешь, то кто я такой, чтобы отказываться?

Глава 20

Я выбежал из двора, зыркнул по сторонам и увидел, как вдаль уносится компания из пяти человек. Ну как — уносится? Четверо бежали, весело смеясь и пиная мяч, а позади плёлся толстый пупок и едва дышал. Я рванул вслед за четвёркой, которая скрылась за углом.

Догнал я их, когда парни спускались в овраг, на дне которого разместилось футбольное поле. Длиной метров тридцать, по обе стороны поля в землю вкопаны брёвна, выполняющие роль штанги, а ещё вся трава в центре была вытоптана. Ребята остановились у ворот и стали пинать друг другу мяч.

— Ну, где там Беляш? — спросил лопоухий.

— Сейчас прикатится, — ухмыльнулся длинный и худощавый мальчишка. Со стороны он был похож на жука палочника.

Парням было лет по шесть, может, семь. Но хулиганистая натура была заметна сразу. Лопоухий порылся в кармане, достал смятую пачку папирос и тут же закурил. Курильщик из него был так себе, просто парень красовался перед друзьями и старался всеми силами сдержать рвущийся наружу кашель. Сдержать не удалось.

— Кхе! Кхе! Кхе! — закашлялся лопоухий, выплёвывая густые клубы дыма.

— Зачем ты куришь эту дрянь? — спросил палочник.

— Ничего ты не понимаешь. Маленький ещё, — отмахнулся лопоухий и сделал вторую затяжку, которая зашла ещё хуже первой.

В это время я спустился с пригорка и подбежал к банде.

— Можно с вами поиглать в мяч? — спросил я, уставившись на лопоухого; судя по всему, он у них был главным.

— А тебе сколько лет? — нахмурился лопоухий, так как с виду действительно было не понятно, три мне года или четыре, ведь рос я, как на дрожжах. Да и доминанта мезоморф делала своё дело: на тщедушном теле мышцы начинали постепенно нарастать.

— Пять, — соврал я, чувствуя, что двухлетку тут же развернут и отправят домой.

Лопоухий выдохнул дым вверх, тем самым заставил чёлку колыхаться. Подошел ко мне и посмотрел сверху вниз. Он был выше меня сантиметров на десять, не так уж и много, но зато был значительно тяжелее.

— Чё-то ты мелковат.

— Много болел, — пожал я плечами.

— Ну ладно. Давай с нами. Я Гарик по кличке Крест. — Убрав папиросу в угол рта, лопоухий улыбнулся и протянул мне руку.

— А почему «клест»?

— Ну, типа, крест, крестьянин. Врубаешься? — проговорил Гарик.

— Не влубаюсь, — честно ответил я.

— Да ё-моё. Ну смотри. У меня родители — крестьяне, они фермерством занимаются. У Санёчка, — он кивнул на палочника, — батя на заводе работает. Поэтому и погоняло у него Заводчанин. А это — Рыбак, — Крест пальцем указал на парня, покрытого веснушками, — и Леший, — палец ткнул в сторону четвёртого мальчишки со сбитыми кулаками.

— У него отец лесничий? — догодался я.

— Нет. С чего бы это? Просто он Лёха. Типо Леший. Понял?

— Ага. Влубился, — сказал я, расплывшись в улыбке. Ох уж эта детская логика. — А Беляша вы так зовёте, потому что у него лодители в пекалне лаботают или потому что он жилный?

— Хе-хе. Конечно, потому что жирный, — ухмыльнулся Крест. — А тебя как зовут?

— Михаил, — представился я и пожал руки ребятам.

— Значит будешь Мишка Картавый, — определил палочник, которого звали Саней Заводчанином.

— Палшивая кликуха. Можно мне длугую? — оценил я и посмотрел на Креста.

— Да кликуха и не должна быть хорошей. Она должна отображать всю суть человека! Или хотя бы её часть. А кликуху-то поменяем, если чем-нибудь отличишься. — хмыкнул Гарик. — Вот у нас в банде есть Толик Грязнотрусов, думаю, понятно почему он такое погоняло получил. — Лопоухий улыбнулся и продемонстрировал дыру в верхнем ряду зубов.

— О! Смотрите. Беляш катится! — закричал Леший и мы посмотрели на вершину оврага.

Всё случилось именно так, как сказал Леший. Толстяк сперва аккуратно спускался, потом оступился и покатился вниз, проклиная весь свет. Компания лишь ухмыльнулась и покачала головами. Судя по всему, Беляш падает так не в первый раз.

— Ладно, раз все в сборе, то давайте делиться на команды. Ты, Леший, кого берёшь? — спросил Крест.

Выбирали по очереди. Леший взял в команду палочника, Крест — Рыбака. А когда выбор свёлся до меня и Беляша, Леший долго не думал, а взял Беляша.

— Ладно, Картавый. Ты в моей команде. Давай. Покажи, на что