Гастрольные заметки: письма к Тому - Алла Сергеевна Демидова

Как Ваша книга? Ваша Юлия? Ваше больное сердце? Куда ездили? Где были? Не забыли ли меня? Что поделываете? Напишите мне письмецо. Почта московская, по-моему, работает вполсилы, поэтому если Маквала Вам сообщит свой адрес в Америке, то письмо лучше послать с ней, быстрее дойдет и вернее будет.

Обнимаю Вас и Юлию.

Всегда Ваша —

Алла Демидова

Не могла вспомнить сегодняшнее число, но вспомнила Мандельштама:

«И Батюшкова мне противна спесь:

Который час, его спросили здесь,

А он ответил любопытным: вечность!»

Вспомнила! – 11 июля 1996 года.

Письмо Тома

3 августа 1996 г.

Дорогая Алла! Очень тебя понимаю по отношению Афин. Ты слишком там часто живешь, а все равно это не твой «дом».

Ты мне не писала из Constantinople. Мне ужасно, когда я посещаю бывшие греческие церкви, которые турки преобразовали в мечети. Например, в городе BURSA, первой турецкой столице, есть прекрасная старая церковь, которую турки преобразовали в мавзолей своих ранних султанов. Это – богохульство, по-моему.

Вот видишь, все препятствовало твоей игре в этой изуродованной церкви «Св. Ирэна». Сатана не хотел, но ты преодолела.

Алла, иногда я не могу понять значение слов, которые ты пишешь. Даже через словарь – не понимаю. Например, что значит «перекладные» в твоем контексте?

Забавная сторона твоей личности – общение с «темными», как ты их называешь. Но, зная тебя, ты укротишь и темные силы.

«Все свое ношу с собой» – почему-то я улыбался, когда прочитал это.

И что значит изречение твоей бабушки: «хорошо, что не на нарах»?

И почему нет внутренних новостей? Что ты имеешь в виду?

Вот видишь – как я иногда не понимаю тебя. Вернее, я очень хорошо тебя чувствую, но мои знания русского, конечно, хромают.

Твой друг Том

Р.S. Я тебе позвоню – скажи, где ты будешь в ближайшее время?

Письмо

2 ноября 1996 г.

Дорогой Том! Пишу из Мадрида. Председатель Института средиземноморской культуры Жозе Монлеон – мой старый знакомый – пригласил нас с Терзопулосом (а Теодор его заместитель в этом институте) играть «Медею».

Мадрид я люблю, и здесь живет моя кузина с семьей. Она давно вышла замуж за испанца. Ее зовут Наташа. Она старше меня. Когда я пошла в школу, она ее заканчивала. Дружила со Светланой Сталиной. Наташа, Таня и Оля – три сестры. Абсолютно чеховские и по характеру и по возрасту. Но у меня родственные чувства атрофированы, поэтому я за ними в Москве наблюдала со стороны через мою маму, которая обожала всех своих родственников.

А в Мадриде, когда я туда приехала первый раз много лет назад, я сразу же позвонила Наташе, и мы встретились. Тогда, при советской власти, это было не безопасно, и мы встречались тайно. У них большой дом с садом. Они водили меня по разным тавернам, где иногда Наташа вместе с другими очень хорошо пела. Она натуральная блондинка с аквамариновыми глазами. Можете представить, как ее здесь все любят и отмечают. Ходили на фламенко, и я влюбилась в этот жанр.

Сейчас, конечно, они с мужем постарели и не так легки на подъем, как прежде. Естественно, пришли всем семейством ко мне на спектакль. Им, по-моему, понравилось. Да и газеты местные меня перехвалили.

Очень смешно мы себя с Терзопулосом ведем на пресс-конференции. Мы ведь ездим без переводчика, и чтобы общаться друг с другом, Теодор выучил с голоса мой французский со всеми моими ошибками и интонацией. Он, конечно, знает испанский, и очень хорошо, но чтобы поддержать меня, говорит на французском. И мы выглядим как два клоуна, веселя корреспондентов. Может быть, поэтому они ко мне так благосклонны. И Монлеон здесь почти национальный герой. Это старый и очень красивый мужчина. С палкой, т. к. в какой-то войне перебиты на допросах ноги. Он абсолютный лорд внешне и энциклопедист внутренне. С молодой, конечно, женой, что не мешает ему и приударять за мной. «Приударять» – Вы это слово не поймете, но оно точнее в данной ситуации, чем просто «ухаживать».

Вообще, мне здесь хорошо. Испанию я люблю и объездила ее вдоль и поперек и «по диагонали», как любил выражаться наш Пушкин.

Пора на спектакль собираться.

Обнимаю.

Ваша Алла

1997 год

Письмо

1 января 1997 г.

Том! Поздравляю с Новым Годом! Желаю, конечно, здоровья и благополучия.

В виде эксперимента – отправляю это письмо из Крыма. Я приехала в Ялту сниматься в фильме. Живу одна в огромной 5-звездочной гостинице. Вся труппа живет в другой. Фильм детский, à la Диккенс, и я играю злую хозяйку пансиона. Со мной мой пекинес Микки, и я с ним и в кадре тоже. Здесь тепло. Снега нет. Дети в платьицах 19-го века милые и талантливые. Мне с ними легко, хотя снимаюсь с детьми первый раз. Моя старая шутка: дети должны сидеть в углу и тихо рисовать, собаки – спать на бархатной подушке, а актрисы – молчать.

В одной сцене, где мне нужно было разбивать палкой вазу на столе, я, не рассчитав расстояние, ударила Микки, который лежал рядом. Он полетел на пол. От страха у него отнялись передние ноги на какое-то время. Думала, что на 2-й дубль он не согласится сидеть на столе. Но он, милый, все вытерпел, правда, на экране монитора было видно, как он поджал уши и хвост. Но после выпал снег, и он обрадовался и успокоился.

Жить одной в большой гостинице немного страшно. Внизу охрана, а я на четвертом этаже (все другие этажи закрыты). Вечером Микки «гуляет» в зимнем саду около лифта. Как-то днем мы с ним пошли на работу, и он около лифта у своей любимой пальмы привычно поднял лапу, а в это время шел директор. Но вот вышколенность – он сделал вид, что ничего не видит. Крым – это Украина, здесь другие деньги – гривны, и местные никак не могут сориентироваться в ценах на доллары. Например, я заказала в номер осетрину и салат – стоило 20 гривен (это 18 долларов) – дешево. Попросила горничную постирать мою кофточку – тоже 20 гривен – дорого!

Ялту я люблю, езжу сюда каждый год весной и осенью. Тут хороший легочный институт, и моя история болезни у них лежит много-много лет.

Не думаю, Том, что письмо к Вам дойдет. Но проверим в этом смысле Украину.

Ваша Алла Демидова

Р.S.