Гастрольные заметки: письма к Тому - Алла Сергеевна Демидова

Мне кажется, что и люди делятся на «кошек» и «собак» – интровертов и экстравертов. Люди «закрытые» – кошачьего типа, «открытые» (коммуникабельные) – собачьего.

Актер должен в себе воспитывать и кошачьи, и собачьи черты характера. Недаром на первом курсе театрального училища есть этюды «животные», когда нужно перевоплотиться в какого-нибудь зверя или птицу.

А что касается моего «скотного двора», я и раньше во всех интервью старалась «славить» своих животных.

Письмо

26 октября 1997 г.

Том! Здравствуйте! Я в Испании – играем «Квартет». 2 спектакля были в Мадриде в рамках фестиваля – полный зал, успех, прекрасная критика, называют меня «великой» и т. д., а здесь – в Бадахосе – тоже 2 спектакля, но… публики нет. Здесь до нашего спектакля была ужасающая «Тоска» (из испанцев), а после нас – еще хуже, чем «Тоска» (хотя, по-моему, это невозможно), немецкие цыгане играли на своем языке Гарсиа Лорку. И там и там был переполненный зал. Но «публика всегда права» – значит, это им нужно. Но настроения, как Вы понимаете, это не прибавляет. От тоски я сделала массу ненужных покупок, используя карту. Кстати, хотела послать через местный банк на свой счет 1,5 тысячи долларов, и за это – комиссионные, я бы потеряла около 200 долларов, поэтому решила не посылать, может быть, пришлю с оказией какую-нибудь сумм, и Вы, пожалуйста, тогда положите их в банк, или пришлю через более цивилизованную страну. Впрочем, поездки у меня сейчас в другие края: в середине октября – в Алма-Ату, потом Днепропетровск, в декабре – Израиль (там вечер памяти Булата Окуджавы, и я буду читать стихи), январь – февраль в Париже, а в апреле – фестиваль в Колумбии в Боготе.

Терзопулос предлагает на следующий год новую работу – играть Гамлета. Но я уже стара для этой роли (хотя Сара Бернар играла его в 70 лет), да и от театра очень устала. Интерес к театру в России резко упал – не то, что было в 60-х годах. Сейчас театр на задворках с ролью «чего изволите», приблизительно как было в 19-м веке.

Но что делать? Вечный вопрос. Как Вы, Том? Чем занимаетесь? Как Юлия? Напишите мне. Почта, по-моему, в России стала работать.

Обнимаю Вас и Юлию. Не забывайте меня.

Алла Демидова

Письмо Тома

2 ноября 1997 г.

Дорогая Алла! Опять Spain? Уже с «Квартетом». «Quartet» – из чего состоит?

Интересно пишешь о изменчивой актерской фортуне: сегодня – полный зал, а завтра – полупустой; сегодня зовут тебя гениальной в одном месте и едва замечают в другом.

А ты знаешь – брат поэта и драматурга Garcia Lorca был мой учитель испанской литературы в Гарварде.

А твоя тоска была, видимо, вызвана «Тоской» испанцев. Это я пытаюсь каламбурить. Извини.

Мне кажется, что ты должна и дальше работать с Терзопулосом. Он твой Hermes (Мercury), ввел твое искусство в новое направление и, может быть, более универсальное. Без него, может быть, ты бы бросила игру давно. Он был «Богом послан». Ты должна о нем что-нибудь написать в твоей новой книге. И о Греции тоже, я думаю. Epidaurus, Delphi, Santorini, Patmos и т. д. Ты любишь эту страну, ее красоту, ее классическую культуру, а ее нынешних людей – нет. Это не редкое впечатление, потому что греки сейчас мещанская раса. Я тебя очень хорошо понимаю.

Твой Том

Письмо

12 декабря 1997 г.

Том! Забавный со мной приключился «фокус». Я поехала с «Медеей» в Алма-Ату на 2 спектакля. Очень просили. Ехать не хотелось, и я запросила двойной гонорар. Прилетаю. Играю первый спектакль. В зале тишина: «муха не пролетит». Правда, почему-то сидят все в шапках. Восток! После последних слов я под жидкие аплодисменты ухожу со сцены. Ко мне подбегает администратор и умоляет продолжать 2-е действие. Я ему говорю, что моноспектакль больше 1,5 часов не бывает и там у меня явный конец. Но публика, заплатив, видимо, большие деньги за вход, не расходилась. Я попросила радиста микрофон на авансцену и, закончив последние слова спектакля, взяла микрофон и в него от начала до конца весь спектакль с другой интонацией. И мой осветитель давал другой свет и, конечно, менялись мизансцены. В конце публика кричала «браво». Из чего я делаю вывод, что они слова не слушают или не понимают (они все-таки казахи), и поэтому этот эксперимент прошел. Но теперь дальше Урала я не ездок.

Вообще, Том, с годами я начинаю понимать, что с «публикой» можно делать что угодно, если имеешь над ней власть, т. е. первоначальный «ключ» для их внимания.

Том, в Алма-Ате сидел один человек из Австралии – Юри Мэттью (он в свое время выпустил книжку – переписку Нуриева – не знаю, фальсификация это была или нет). Он что-то писал во время моей репетиции, а потом прислал забавное письмо. Я Вам его отксерокопирую где-нибудь и пошлю.

Мне обязательно надо было с кем-то поделиться этим случаем, а в России я об этом, чтобы не обидеть Алма-Ату, рассказывать не могу.

Хотя… Как-то Эфрос, когда я его спросила, в чем заключается режиссерская профессия, ответил, что надо в репетициях актерам говорить и повторять одно и то же, пока не поймут.

А Вы как читаете лекции? По кругу? Вот такие вот дела!

Обнимаю Вас.

Алла Демидова

Р.S. Том, вот эти отсканированные странички: «Алла Демидова: Портрет вслух». 1997. Юри Мэттью.

Первая глава для книги:

Встреча

Я сижу один в зале. Началась репетиция. Через несколько часов будет «Медея» одного актера. На сцене она и несколько рабочих сцены. Она вошла, и началось «первое отделение ПРО-МЕДЕИ». Метут мусор. Пыль. Разговоры. Мигает свет, трансформирующий лица и жесты. В зале провал темноты. Я здесь и смотрю на сцену.

Прошло несколько минут, и ее духи заполнили сосуд сцены и ее пантомимы из обрывков фраз. «Мне нужен ПРОСТРЕЛ. Меня смущает ЧЕРНОЕ ПРОСТРАНСТВО. Оно мне не нужно», – поясняет она вокруг себя. «Я чувствую, вы думающий человек», – звучит комплимент для осветителя. Что бросается в глаза в ней? Пожалуй, лаконизм и самоконтроль в языке, тембре и движениях. Это так. Эта элитная женщина состоит из двух указательных пальцев вместе, ходьбы на цыпочках и черных очков. Такой она подает себя, отгораживаясь от незнакомцев. Она не любит, когда ей заглядывают в глаза. Это все на людях. «Ради Бога, извините, что так резко! Но у нас очень, очень много работы. Я работаю босиком». Эти