Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

совершенно ином времени. Обилие технологических и алхимических механизмов, о назначении которых я даже отдалённо не мог догадаться, выдавало совершенно иной уровень развития хозяина замка. От нынешнего уровня развития Российской империи, да и мировой алхимической и технологической промышленности, развитием которой занимались те же механикусы и, как следствие, род Железных остров с ледяными вивернами вырывался минимум на несколько веков вперёд. Так я думал, пока не увидел прозрачные инкубаторы, окружённые силовыми полями, внутри которых выводились твари самого разного вида и уровня сложности.

И это были не ледяные виверны, а нечто заторможенное в своём развитии, живущее на уровне эмбрионов или зародышей. И у каждого зародыша имелась магическая аура.

То, чем здесь занимался представитель рода Варсусов, явно не было химеризмом, но успехи его были не менее поразительными. Причём, проходя сквозь одну из лабораторий, я видел инкубаторы с особями разных этапов развития от эмбриона до полностью сформировавшегося существа. Вопросов у меня возникало всё больше, потому я не удержался и решил сам возродить прервавшийся было разговор.

— Варсус, уж прости, не знаю, как тебя зовут…

— Сейордан, — тут же радостно отозвался тот. — Я уж думал, ты так и будешь молча таращиться на интерьер.

Не думал я, что одной фразой прорву плотину, но похоже, что Варсусу нужна была лишь инициатива с моей стороны чтобы продолжить беседу.

— Мне интересно, откуда у тебя соответствующая Великому Дому приставка к имени? Ведь в моменте, когда я подыхал и меня не приняли в наш ковчег за некоторые профессиональные прегрешения и попирание моральной этики, Эсфесов не существовало. Представь, как я удивился, когда драконище треклятое вышло из тела малолетнего мальчишки совершенно в другом мире.

— Мне нечего ответить тебе, — всё же решился я быть откровенным. — Я очень мало помню своей прошлой жизни и уж точно вряд ли смогу тебе рассказать о воскрешении великого дома Эсфес. Ведь в этом мире, как ты выразился, цифровую копию моей души закинуло вымирающий род Утгардов.

— Ой, Утгарды теми ещё засранцами были. Отвратительные, неудобные соперники. Я как посмотрел, что один из твоих симбионтов вытворял… Ему бы силёнок побольше, да опыта — вот бы весело было. Сколько ему, говоришь, лет?

— Восемнадцать.

— У-у-у! Если он в свои восемнадцать такое устраивал, то ближе к ста устроил бы мне тут геноцид поголовья. А я его, между прочим, не для этого вывожу. Мне хватило и того, что какой-то засранец стаю моих ледяных виверн сократил на несколько голов. Они, между прочим, хоть и молодняк, но ценный ресурс.

— Я в курсе, — хмыкнул я. — На алхимическом рынке за них просто баснословные деньги предлагают.

— Вон оно что… — задумчиво пробормотал Варсус, на ходу разглядывая пикающие приборы на одном из инкубаторов. — На ливер позарились… Суки! А они ведь оборону держали… А их теперь на рожки да ножки…

В голосе Сейордана звучала неподдельная печаль, мне бы промолчать, но о собственном участии в этом инциденте я рассказал лишь по одной причине:

— Это я их убил, ибо нехрен на людей было охотиться. Тварь, единожды вкусившая человеческого мяса, и дальше будет его жрать. Поэтому мне даже не стыдно за свои деяния.

— Странно. Так-то они должны были китами, нарвалами, морскими львами да тюленями ужраться. Чего это их вдруг на охоту среди людей потянуло ещё нужно разобраться. Может, где какая-то настройка в психологической матрице сбилась. Это ты вовремя мне сообщил, — абсолютно буднично заметил Сейордан, уводя меня всё глубже под землю коридорами крепости.

— По поводу Эсфесов единственное, что могу сказать: я далеко не единственный представитель. Как минимум у меня был брат, пара сестёр и отец. Судя по всему, с той же аристократической приставкой, о которой ты говорил. Трайорданом звали.

— Трайордан Эсфес, — Варсус задумался, а после хмыкнул. — Имя могло быть присуще отпрыску Райо. Но того вроде бы как изгнали и силы лишили. А ты, вон, Рассветом жжёшь, как напалмом. Нет, ну всё-таки ты посмотри, какая тварь огромная была, — продолжал он разговаривать сам с собой, перескакивая с темы на тему, так что казалось, он постоянно теряет нить разговора, уводя его в стороны. — Я сколько не старался, а мои ледяные малышки реально рядом с тобой карапузами смотрятся. Эх! Так ущемить мой творческий гений…

Я не перебивал хозяина, предполагая, что иногда, просто слушая, можно узнать гораздо больше, чем задавая наводящие вопросы.

— Вообще странно, — удивился Сейордан. — Если вы восстановили Великий Дом, то у вас должен был появиться ковчег. И цифровая копия твоей души однозначно должна была вернуться в родовой ковчег. Выходит, что ты у нас такой же отщепенец, как и я. И тоже умудрился отметиться чем-то таким, что родовое устройство не захотело тебя принимать на хранение. И хоть в прошлой жизни наши роды, мягко говоря… были на ножах, то в этом мире враг моего врага — считай, мой друг, брат, товарищ, сват, — Сейордан хохотнул, чем-то напоминая мне безумного учёного, которому приходилось веками общаться с самим собой. И сейчас он никак не мог избавиться от этой привычки, несмотря на то что имел вполне живого собеседника.

Хотя…если взять во внимание, что нынче я был всего лишь собственной проекцией, тенью души, цифровым слепком, какие только синонимы не выдавал Сейордан в наш адрес, вынужден был принять обстоятельство, что до живой души мне было ой как далеко.

— Я тут вообще это всё делал в надежде на то, что притянет кого-нибудь из таких же отщепенцев, но из моего рода всё-таки, — продолжал вещать Варсус. — Сам понимаешь, сфера деятельности с генетическими экспериментами и селекцией, она такая. Идти проторёнными путями означало не изобрести ничего нового, а двинуться шаг влево, шаг вправо — и можно было получить охренительный результат. Я и получил! Оказалось, прощай, посмертие. Но только хер там плавал. Если уж я умудрился в одиночку сотворить сложнейший конструкт по выведению чистильщиков, которые прикрывали нашу хранимую аспидами империю на протяжении тысячелетий… И детки мои живы! Я это, сука, точно знаю. Я бы почувствовал, если бы последний из них сдох. Даже после смерти никто не отменял связь создателя и его творений.

— Так, если я правильно помню принцип этой связи, с твоей смертью по ним должно было ударить очень даже неслабо, — рискнул я вставить ремарку из собственного опыта по химеризму.

— Вот верно говоришь.