Граф Лазарев. Том V - Вик Флавий

— Я пойду, — нехотя вызвался Волконский. Князь не испытывал большого желания рисковать жизнью, но в последнее время он впал в немилость у Императора и теперь пытался выслужиться. Идти на самоубийственную миссию с этой напыщенной скотиной? Ну хоть не с сыном его, и то хорошо.

— Ваше Величество, вы меня недооцениваете, — кокетливо улыбнулась Антонина, пригубив вина. — Я совсем не такая дряхлая, как кажусь. А если удастся взять еще и Бусю…

— Ни в коем случае не хотел вас обидеть, княгиня, вы прекрасны и полны сил, — вежливо ответил Романов. — Но в логово врага я вам лезть не позволю. Это исключено.

— Возьмите кого-нибудь из Тайной Канцелярии, — подала голос Анна. — Сильные Одаренные есть не только среди великих князей. У меня даже есть на примете один надёжный человек.

— Я тоже могу взять своего лучшего мага, — предложил Волконский. — Поверьте, в бою он стоит десятерых.

Император кивнул.

— Значит, решено. Думаю, четырех человек хватит для нашего маленького отряда. Остальные будут вместе с армией брать замок штурмом. Разумеется, кроме господ некромантов, поскольку они по природе не воины, и тебя, Анна. И, разумеется, тебя, Мирослава.

— Но почему? Я тоже могу сражаться! Я ничуть не слабее других!

— Разумеется. А еще ты единственная наследница престола, и я не позволю тебе рисковать жизнью.

— Отец, Долгорукие подослали ко мне убийц! Ранили Анну, планировал покушение и на тебя. Я не буду отсиживаться в лагере или во дворце и ждать, пока…

«Помереть хочет, — отметил Каладрий. — Уважаю!»

— Это не обсуждается! — отрезал Император. Кажется, он уже пожалел, что взял взбалмошную княжну на совет. — Ты — единственная наследница короны и надежда Империи! Твое присутствие в бою ничего не изменит, а вот, если с тобой что-нибудь случится, это станет трагедией не только для меня, но и для всех нас!

Мирослава дернула головой, но ничего не сказала. И куда ее понесло⁈ Хочет доказать, что она не хуже облаченных в доспехи мужчин, или всему виной просто строптивый характер?

Император немного помедлил.

— Собрание окончено, господа, можете расходиться.

Аристократы встали из-за столов. Северин галантно взял обиженную Мирославу под руку и увел ее, что-то негромко втолковывая. Анна осталась сидеть рядом с Императором.

Вместе с остальными я встал и направился к выходу. Дождавшись, когда большая часть народу покинет шатер, Император поманил меня к себе.

— Иногда я просто поражаюсь своей дочери и ее выходкам. Не повезет же ее мужу. Но, как вы понимаете, я остановил вас не за этим. — Император понизил голос. — Вы ведь взяли с собой своего чудо-голубя? Думаю, он сможет оказать неоценимую помощь в разведке.

— Да, Ваше Величество. Он как раз сейчас примеривается, чтобы нагадить вам в кубок.

Глава 23

«Ход выходит в старый колодец, — отрапортовал Каладрий. — Пройти можно. Колодцем, похоже, уже не пользуются».

— Пройти или проплыть? — уточнил Император, которому я пересказал слова демона. — Раз есть колодец, очевидно, есть и вода.

«Ну течет ручеек какой-то». Каладрий пренебрежительно встопорщил перья.

— А что с Долгорукими? Ваш питомец узнал что-нибудь?

Романов сохранял абсолютную невозмутимость, наблюдая, как я беседую с сидящим на моем плече голубем. Со стороны мы напоминали умалишённого и доброго психиатра.

— Князь с братом болтали за ужином, но ничего важного не сказали. Османский султан пока не отвечает. Обсуждали, кстати, мои способности, но всерьез не верят, что я могу быть для них опасен. Еще Каладрий говорит, жаль, у Долгоруких нет племянников и служанок, которые бы… Простите, Ваше Величество, это уже не по теме.

«И передай этой ошибке природы, что сам он питомец!» — дополнил демон.

Ранним утром мы сидели в шатре Императора и завтракали. Пожалуй, я почувствовал бы себя польщенным, если бы Романов не был таким невыносимым занудой. До вылазки в пещеру, назначенной на середину дня, он собирался вытрясти из нас с Каладрием все, что можно.

— Вы ведь вытащите какое-нибудь оружие из своего мира? Или как там вы это называете, извлечёте? Оно бы очень пригодилось.

— Ваше Величество, ну я же не идиот. — Я принял обиженный вид. — Пистолеты с пулями, пробивающими энергетический доспех. В качестве жеста доброй воли я даже подарю один Волконскому, все равно к концу дня они исчезнут.

Император удовлетворенно кивнул.

— Разумеется, от меня вы тоже кое-что получите. Но не советую слишком полагаться на оружие: ваша цель — незаметно пробраться внутрь и открыть ворота, а не устраивать пальбу. Почти также незаметно, как вы несколько дней назад побывали в дворцовом подвале.

— Ваше Величество…

Вот черт, у меня уже из головы вылетел этот абидокс!

— Я не нарочно! Надеюсь, вы не отправите меня на плаху? Это было бы в высшей степени неразумно.

Император не отказал себе в удовольствии выдержать театральную паузу.

— Нет. К счастью, вы повредили не самую важную делать, ее легко удалось восстановить. — Так это была деталь? Как же выглядит тогда эта штука в готовом виде? — Но больше так не делайте, а то я буду просто обязан применить к вам санкции во имя блага науки.

«И ты помрешь!» — радостно вклинился Каладрий.

— Не дождешься! Я не вам. Ваше Величество, можно вопрос?

Император пожал плечами.

— Вы действительно верите, что наша вылазка удастся? Пройти через тайный ход, добраться до ворот, у которых наверняка дежурит стража, открыть их. Вам не кажется, что план слишком уж фантастичный?

— А вы верите?

— Мне приходится, — буркнул я. — В случае неудачи вы потеряете жизни сотен солдат, что, безусловно, опечалит ваше чуткое сердце. А вот я свою собственную. Если честно, я даже не уверен, что смогу открыть портал в нужную точку. Попасть в незнакомое место всегда сложнее, мне нужно знать расстояние или хотя бы его видеть.

Император отчего-то развеселился.

— Не переживайте. Вы увидите.

* * *

— Компост, компост, компост! Будь проклят этот холм и все его холмовые предки в четырех поколениях!!!

Император не врал, когда говорил, что я смогу увидеть точку назначения. Видеть полагалось скалу в четырех милях от нас, а наилучший вид на нее открывался с высокого холма. Вот только Романов не предупредил, что на этот холм такой крутой, неудобный, отвратительный подъем.

Пролившийся ночью дождь