Либежгора - Рустам Разуванов

– М, спасибо. А вы такое откуда знаете?

– А это меня еще бабушка моя научила, когда сон дурной донимать станет, так делать нужно, и все пройдет.

– Ясно.

– А скажи, бабушка твоя ничего про ключики не говорила?

– Какие ключики?

– Ну обычные, мало ли, ключик у ней был, да потерялся уж, наверное.

– Не, не знаю, ничего не говорила, она все твердит, что они к ней пришли и кушать просят.

– Кушать?

– Да, я видел, как она все хлеб крошит, но ведь это все тоже оттого, что с головой что-то не то у нее теперь, вы же понимаете?

– С головой и правда что-то не то, ну да мы ж старые уже, такое сплошь да рядом. Ты на бабушку не серчай.

– Что вы, разумеется, нет.

– Вот хорошо, ты у ней внучек хороший. А Витенька скоро ли?

– Ну, он теперь только весной, ближе к лету придет.

– А, ну я помню, что ему как-то к лету, к лету его забирали, ну да хорошо. Отслужит – и домой вернется, тоже бабушке помогать будет. А Юрушка где?

– Он в бору где-то, не знаю, Таня дозвониться все никак не могла до него, а как бабушку нашли, она больше ему и не звонила.

– Ясно, ясно.

– Ну ладно, я пойду, спасибо вам.

– Да что ты, тебе спасибо, внучек. Заходи если что на чай.

– На чай обязательно, баб Нин, до свидания.

– До свидания, миленький.

Я вышел из избы и направился к дому через дорогу. Быть может, если не деда Коля, то баба Нина? Уж у нее-то точно язык без костей, все расскажет, что знает. Правда, половина из этого явно будет слухами, которым и верить-то не особо можно, но все же. А вдруг? Вернулся я как раз к ужину. Сев за стол со всеми, я как-то уже и позабыл о недавней выходке бабушки. Остальные тоже шутили и о чем-то смеялись. Да и бабушка сама была веселой, как раньше. Ничто в ней не выдавало человека, у которого «что-то не так с головой». Она разговаривала, рассказывала какие-то смешные истории из молодости про односельчан, все прекрасно понимала и видела, словно это не она час назад расставила пустую посуду по всему столу вместе с фотографиями покойников и пыталась их накормить. Быть может, это все же не навсегда? Быть может, это действительно просто шок, который пройдет, и бабушка будет такой же, как и прежде? Кот Васька сидел у меня на коленях и следил за тем, как я ем, принюхиваясь. А потом тетя Вера убрала со стола посуду и подала всем чай. Бабушка взяла печенье, положила его на блюдечко, и взяв корку хлеба, отломила от нее приличный кусок и кинула его под стол со словами:

– Кушай, кушай… кушай.

– Опять!..

Мы все молчали и старались не смотреть на нее, чтобы не накалять атмосферу вопросами, ответы на которые нам и без того были известны. Всегда одно и то же. «Они. Кушать просят. Кормить надо. Ненасытные». Я успокоил родню, сказав, что ничего страшного в этом нет и я сейчас же сползаю под стол, подберу. Когда я, согнав кота с колен, забрался под стол, я ничего не обнаружил. Я искал возле ног бабушки, под ее стулом, под соседними стульями, у стены, даже под половики на всякий случай заглянул – чисто. Ничего не было. Корка хлеба размером с картофелину пропала без следа. Я поднялся из-под стола, решив ничего не говорить остальным, но тетя Таня уже протянула руку:

– Давай я в тазик кину, скотине потом со всеми остальными объедками скормлю.

– Нету.

– Как нету?

– Не найти, укатилось куда-то…

Глава 11. Банный день

Я сидел на скамейке с Даней и Машей. Они зашли за мной, чтобы позвать погулять, но гулять мне не хотелось. Да и вообще, разговаривать было как-то тяжело. Диалог не клеился, и когда я рассказывал о случившемся недавно, то слушая себя со стороны, понимал, что они чувствуют. Какая-то нелепая история. Череда не связанных между собой случаев, отдающая верой не то в леших, не то в оживших покойников.

– Хорошо, давай рассуждать логически, я просто хочу понять, – сказал Даня, – что именно тебя в этом всем больше всего пугает?

– Понимаешь, например, то, что она пропадала неизвестно где и рассказывает какие-то странные небылицы, которые могут оказаться правдой.

– Хорошо, но ведь это все вполне объяснимо, так?

– Так.

– Дальше, что еще?

– Например, то, что она сегодня кричала, что он не войдет.

– Кто?

– Мы тоже сначала не поняли, кто, а потом гроб с Кургановым не вошел в могилу, обвалилась земля.

– Вот это да…

– И Воробьиха, она то же самое сказала.

– Воробьиха была на похоронах? – испуганно спросила Маша.

– Да.

– Ой, хорошо, что мы не пошли, я ее боюсь, и вообще, лично я тебе верю, у меня от всего этого волосы дыбом.

– А еще сны, дело в том, что мне в ночь, перед тем как бабушку привезли, снился сон, что она пришла, а вместе с ней – много людей.

– Каких людей?

– Не знаю, на цыган похожих.

– На цыган?

– Ну, не совсем, они в светлое всякое одеты были, и у них тоже всякие побрякушки на одеждах звякали. Они танцевали по всему дому, разбегались по углам, с ними были дети и молоденькие девушки.

– Хорошо, но ведь это сон?

– Да, но она всегда кого-то видит, понимаешь? Говорит, что они кушать просят.

– Кто – они?

– Да черт ее знает, похоже, те, с леса.

– Жуть какая.

– В том же сне к нам в гости Гена Курганов заходил, мертвый, сказал, что и черт с ним, что он умер, пить все равно не бросит, просил передать, что он транзистор Степкин в бане оставил, а Степа сегодня как раз рассказывал, что в бане свой транзистор нашел – ну разве это все совпадения?

– Я не знаю, звучит действительно жутковато.

– А сегодня она за ужином опять бросила корку хлеба под стол.

– Хлеба?

– Да, это она их так кормит, а я потом под стол залез, понимаешь, и не было там никакой корки, мне сначала страшно стало, я думал, может, закатилось куда, но нету, уже все пересмотрел потом.

– Ох, хорошо, что мне не одной до дома идти.

– Но ведь это все, понимаешь, Ромка, звучит жутковато, я верю, мне и сейчас-то это слышать как-то не по себе, но ведь ты ни разу никого не видел сам?

– Нет.