Либежгора - Рустам Разуванов

Дядя Вася встал перед бабушкой, демонстративно открыл калитку, так, чтобы бабушка это видела, и с немым вопросом посмотрел на нее. Баба Зоя тоже вплотную придвинулась к бабушке, пытаясь понять, зачем она просит открыть калитку, но та больше ничего не говорила и ни на кого не смотрела. Она даже на калитку так и не взглянула. Теперь бабушка стояла перед нами, уставившись себе под ноги и продолжая что-то бубнить, слегка покачивая головой. А через секунду дядя Вася, отведя взгляд в сторону, взмахнул руками и торопливо заговорил:

– Несут, несут уже! Ромка, зови скорее мамку и теток своих, несут уже, несут!

Я, заглянув за калитку, увидел целую процессию: огромная толпа людей шла колонной по дороге. У многих в руках были венки, какие-то простыни, полотенца, а впереди шел рослый мужчина, держа крышку от гроба над головой.

Глава 7. Курганов транзистор

Я вбежал в дом, но вспомнив, что дома никого кроме бабушки с гостями не было, кинулся на маленький огород через внутренний двор. Там возле бани я увидел всех своих родных. Я торопливо оповестил их, что дядю Гену уже понесли, ход уже на повороте. Они тут же вскочили, спешно закрыли баню и побежали к дому. Я бежал за ними, когда мы все пробегали мимо крыльца, я задержался… Бабушка стояла у дома с потерянным видом. По дороге шла колонна людей, они были уже возле соседнего дома. Впереди теперь шла пожилая родственница Кургановых с портретом покойного. За ней несли крышку от гроба, дальше шли несколько человек с венками, погребальными лентами и полотенцами. А за ними длинная колонна людей, смотрящих куда-то вперед. На секунду в голове всплыл какой-то кошмарный сон. Весь вид этой процессии показался мне знакомым. А через секунду бабушка закричала таким жутким голосом, что у меня перехватило дыхание:

– Таня, Таня, быстро! Зеркала! Зеркала, ну! Быстрее!

– Сейчас!

Сначала я подумал, что это бабушка в очередной раз говорит что-то «не то», но после того как тетя Таня и впрямь кинулась к зеркалам, я вспомнил. Мне об этом давно еще сама бабушка рассказывала. Когда покойников проносят, во всех избах закрывают двери и накрывают зеркала, чтобы душа покойного не затерялась в них. Странное поверье. Именно в зеркалах должна была затеряться душа, так бабушка говорила. Они затягивают всех покойников в себя, и потом худо будет тому, кто зеркало такое в доме хранит, с мертвяком. В окнах я увидел, как мои тетки спешно накидывают простыни на трюмо. Дядя Вася, стоявший рядом со мной, ухмыльнулся и произнес:

– А мы сидели и сказать забыли, скоро ж ведь, отвлекли и сами не сказали.

– Плохая примета, да?

– Да ну, суеверия, традиция просто. Нельзя, чтоб зеркала открыты были.

– А почему именно?

– Да ну его, просто суеверие.

– А сами вы дома занавесили зеркала?

– Занавесил, так что теперь, традиция такая. И в самом доме если покойник, тоже все зеркала должны быть убраны и закрыты. Так мои родители делали, и их родители тоже.

– Древний обычай, стало быть.

– Да, просто обычай… И все. Обычай.

Вернувшись в избу, мы взяли свои вещи и оделись как следует. Бабушка оделась сама, вполне осознанно, словно и не она только что выбегала в беспамятстве на улицу. С собой она захватила узелок с хлебушком, чтобы покрошить на могилке. Еще один старый обычай, который соблюдался даже на городских кладбищах. Мы вышли, заперли дом и догнали колонну, примкнув к самому ее концу. Бабушку сразу же окружили другие старушки, ее подруги и дальние родственницы, которые принялись спрашивать ее, хорошо ли она чувствует себя и что с ней приключилось. Что она им отвечала, было не слышно, но и так каждому понятно. Вскоре они отстали позади, хотя процессия шла очень медленно.

Через некоторое время мы оказались на кладбище, гроб подносили к выкопанной могиле на белых полотенцах по еловым веточкам, уложенным на тропинке. Все присутствующие встали вокруг, а гроб поставили на заранее подготовленные деревянные козлы, стоявшие возле могилы. К тому моменту мужики, копавшие могилу, выбрались из нее, а стоявшая неподалеку Воробьиха произнесла:

– Узко будет, узко. Не войдет.

Чей-то мужской голос из толпы ответил ей достаточно спокойно и уверенно:

– Узко не широко, нельзя покойнику широкую могилу рыть, а то возьмет с собой кого-нибудь.

Стоявшие рядом старушки начали кивать и поддакивать, мол, так и есть, нельзя широкую могилу, никак нельзя, а то ворочаться будет, покоя не найдет и с собой возьмет кого-нибудь. Многие из присутствующих уже были пьяны. Дядя Степа рассказывал кому-то из стоявших рядом:

– А я-то, грешный ум, винил его в том, что продал он его.

– Да?

– А то ж, думал, что пропил, ругал его.

– Вот так.

– Да, а транзистор в предбаннике нашел сегодня, когда мыть стали его, а транзистор на полочке и стоит.

– Ну вот, главное, нашелся.

– Да, я с ним на рыбалку хожу, в город ездил его покупать.

– Хороший, значит.

– А я все на Генку… думал, пропил, гад, а оно вон как.

– Ну и ладно. Главное, что все нашлось.

Что-то знакомое ворочалось в памяти. Что-то знакомое. Транзистор. Предбанник. Кургановы. Что это? Когда я вспомнил свой сон, в котором дядя Гена просил передать, что радиоприемник в предбаннике, мне стало не по себе. Это что же, вот он сейчас там в гробу лежит мертвый, и это он мертвый ко мне во сне, что ли, приходил? По-настоящему? Такое бывает? Я должен рассказать ребятам. Я обязан. Немного смутившись, я про себя попросил у дяди Гены прощения за то, что забыл передать его брату послание. Я не особо в это верил, да и просил он все же не меня, хоть и в моем сне, просто пусть так будет, на всякий случай, хуже не станет.

Глава 8. Гроб и хлеб

Когда уже была произнесена поминальная речь и все присутствующие по очереди подходили к гробу, чтобы попрощаться с усопшим, моя бабушка осторожно подошла к выкопанной могиле, достала из узелка хлебушек и стала его крошить. Тетя Таня тут же подошла к ней, взяла за руку и тихо спросила:

– Мама, ты чего?

– Погоди-погоди, видишь, кушать просят, задобрить их нужно.

– Кого? Ты что, кого-то в могиле видишь?

– Да вон же они, Генку ждут. А в дверь-то не пройдет. Дверь ширше нужно было сделать.

Тетя Таня на всякий