Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Бессмертный полк» - Альманах Российский колокол

Вскоре у сот с медом стали собираться пчелы. Их количество быстро увеличивалось. Пес, подумав, что это мухи, стукнул лапой по собравшимся у сота с медом пчелам и взвыл от боли. Рассерженные пчелы налетели на Арикса – тот с воем помчался прятаться в будку. Когда он заскочил в свое убежище, то увидел, что у входа опять вьется большое количество пчел. Пес, повизгивая от укусов, захлопнул дверцу в будку.

Мейсик, оттащив за нитку подальше сот с медом, позвал своих друзей котов. Кошки уселись кружком у будки Арикса, потягиваясь, облизывали свои лапы.

Из будки донесся жалобный голос Арикса:

– Простите меня, ребята. Я больше не буду вас обижать.

Давайте будем дружить!

Мейсик, мурлыкая, прищурился, затем миролюбиво сказал:

– Выходи, Арикс. Мы тебя прощаем.

Пес, виновато опустив голову, осторожно вылез из будки.

С тех пор три кота и пес живут дружно и не обижают друг друга.

Веселый маршрут

/ проезд автобусом иностранца в русском городе /

Если вы думаете, что я буду что-нибудь говорить плохого о городке, где мне пришлось работать в одной из фирм, будучи в командировке, то ошибаетесь. Наоборот, городок этот хороший, а люди там веселые. Не верите?

Встаньте утром пораньше, как это делаю я, и поезжайте на работу автобусом. И назад. После этого вы получите закалку настоящего юмориста.

Утром выскакиваешь на остановку, а там уже народу – тьма! Все веселые такие. Посмеиваются. Подшучивают друг над другом. Стоят группами и по одному, иные прохаживаются. Разговаривают. А молодежь – хохочет. Им-то что? Им всегда весело.

Все глядят не отрываясь на дорогу. Такси нарасхват. Но в основном все с веселым нетерпением ждут автобуса. С благоговением ловят автобусный образ из-за поворота. И, как только появляется что-то похожее на него, у всех светлеет лик, а самые нетерпеливые начинают похохатывать, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Но автобус проходит, не останавливаясь, полностью забитый людьми, покачиваясь, натужно гудя, проезжает мимо. А в нём до чего же веселые и гордые лица: придавлены к окнам и довольно смотрят на нас. Некоторые даже помахивают рукой. Мол, стойте, стойте, а мы уже поехали.

Вижу, опять народ заулыбался, переминаясь с ноги на ногу, и сосредоточился. Некоторые, самые веселые, рвутся вперед, стараясь затереть других и первыми оказаться у автобусной двери. Но автобус, весело подмигивая нам огоньком поворота, скрипя и охая, проезжает мимо.

Самые упрямые и нетерпеливые весельчаки бегут за ним, а тот метрах в пятидесяти останавливается, чтобы выпустить некоторых на воздух. Не успели нетерпеливые добежать до автобуса, как он поехал, а весельчаки пошли назад. Наконец один из самых смелых водителей затормозил у остановки.

Веселая толпа ринулась в дверь. Хохотать уже было некогда. Все сосредоточенно работали локтями. С великим трудом влез и я, но стоять мне не пришлось: повис, зажатый весельчаками. Чувствую, что чей-то локоть мне в шею уперся. С трудом поворачиваю голову, на меня понимающе смотрит, улыбаясь, обладательница локтя. Поворачиваю голову в другую сторону, а мужчина средних лет, похохатывая, говорит мне:

– Мы ведь с тобой в запарке очками поменялись.

Я глянул на него. И правда, на его носу мои очки. Мы, мило улыбаясь, при помощи стоящих рядом разменялись очками.

Вот и моя остановка, надо поспешать, а то, если не успеешь выскочить, едва ли выберешься на следующей, потому как тут народ тоже веселый и давно ждет автобуса.

Стали люди выпрессовываться, и я тоже. Только чувствую, что что-то за карман зацепилось, а посмотреть некогда. Тороплюсь к выходу. Слышу, как женский голос тревожно кричит:

– Стойте! Стойте!

А как стоять, иначе не вылезешь. Вышел я из автобуса, огляделся. Рядом стоит женщина, и держится за зонтик, а зонтик зацепился за мой карман. Крепко зацепился. Пока мы его отцепляли, автобус ушел.

Женщина стала мне выговаривать, потом засмеялась, вспомнив, что я её на три остановки раньше из автобуса вытащил. Я тоже стал похохатывать, хоть и не до смеха было: карман у новых брюк совсем оторвался.

В общем, езжу я так весело каждое утро. «А как назад добираюсь?» – спросите вы? Об этом я вам расскажу в следующий раз.

Ох уж эта баня по-русски!

/из воспоминаний иностранного сотрудника/

Когда я по приглашению одной из фирм по работе находился в небольшом российском городке, то из-за сурового климата стал часто болеть. И вот однажды встретил я своего знакомого Сергея, с которым вместе работал. Разговорились о житье-бытье. Я ему поплакался, что вот, мол, стал часто страдать простудными заболеваниями. А тот, выслушав, посоветовал ходить в баню, сославшись, как знаток, на то, что исстари в народе считается: нет такого лекарства, которое бы по своей силе и целебности равнялось бане.

Эти слова крепко запали мне в душу, и я решил посещать баню. Но предварительно прочитал про нее популярную литературу, посоветовался с врачом. И, подготовленный таким образом, я отправился в баню.

С улицы баня была великолепна, что твой дворец. Но когда вошел в вестибюль, настроение немного упало. Вестибюль имел унылый вид из-за невзрачной покраски стен, из-за старого поблекшего трюмо, перед которым молодые люди поочередно причесывали свои мокрые волосы. Однако высокая стоимость билета все-таки вселяла надежду. Значит, и обслуживание здесь должно быть на высоком уровне.

Но, войдя в зал раздевалки, я и вовсе пришел в уныние. Кругом стояли серые шкафы, удушливо пахло сыростью, пол был залит водой. Прежде чем идти в парную, я хотел приобрести веничек, так как вычитал, что, например, березовый помогает при ломоте в суставах, мышцах, дубовый подходит для людей с жирной кожей и делает ее матовой, упругой, а ольховый и тополевый помогают при простуде. Я, естественно, решил приобрести тополевый. Его и попросил у банщика. Тот поглядел на меня, как на не от мира сего, и ответил: «Таких не держим, есть другие, если хотите», – и полез за шкаф, с гордостью извлек оттуда два веника: на одном – редкие листья, а другой – совсем голый. Я с недоверием стал рассматривать предлагаемый товар. Банщик оглядел меня с головы до ног, спросил: «Берешь или не берешь? Если берешь, гони деньги». Делать было нечего, я взял веник