Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Бессмертный полк» - Альманах Российский колокол

с листьями, решив про себя, что за баня без веника… Войдя в моечный зал, я даже попятился назад: туда ли я попал? Большинство посетителей брились, стриглись, а некоторые с азартом стирали белье, пол был замусорен обрывками бумаг, скользкий. А больше всего меня поразил вид тазов. Они, избитые, измятые, были покрыты налетом грязи. По лужам я пробрался к парной. Света там не оказалось. На ощупь я кое-как забрался на полок и начал себя охаживать своим веником, думая про себя: «Неужели банно-душевое предприятие не может заготовить веники и продавать клиентам, неужели нельзя навести чистоту в бане?».

Пар был хорош, но вскоре с потолка почему-то стал капать горячий дождь, обжигая тело. Находиться здесь стало невыносимо, я сполз с полка, в темноте стал искать дверь и не мог найти ее. В голове крутилась лихорадочная мысль: «А вдруг никто сюда не придет? Видно, в такую парную мало охотников ходить». Я собрал последние остатки сил и хотел уже закричать: «Спасите!». Как вдруг дверь распахнулась и на пороге в клубах пара возникла фигура…

Мыться я не стал, заспешил в раздевалку. Там жизнь шла своим чередом: одни раздевались, другие одевались, но как-то странно – встав на скамейку. Причину понял быстро: на пол невозможно было ступить.

В вестибюле я хотел выпить воды или чаю, но ничего не оказалось. И я поспешил домой, где залез в ванну, повторяя для утешения финскую пословицу: «Гнев и ненависть сгорают в бане».

Вскоре я опять встретился со своим знакомым и рассказал ему о посещении бани. «Попытай счастье еще раз, сходи в сауну», – посоветовал он.

Но и здесь оказалась та же картина: мусор, убогие тазы, тот же скользкий пол. Нагрелся я хорошенько, искупался и пошел одеваться, думая про себя: «Хоть тут-то без приключений обошлось».

Вышел в раздевалку, а банщика с ключами от шкафа с моей одеждой нет. Подождал я его, пошел еще попарился, и так еще дважды повторилось, пока он наконец не появился. Нервничая, я оделся, решив окончательно: пусть лучше простуда, чем нервное расстройство.

Теперь я собираюсь устраивать сауну у себя на кухне по совету того же знакомого. Горячий воздух с помощью пылесоса можно подавать от духовки газовой плиты. Из термостойкого полиэтилена уже сшил своеобразный скафандр. В ближайший выходной надеюсь попариться дома.

Олег Штельман

Протоиерей Олег Штельман (1970 г.р.), родился и вырос в Белоруссии.

1988–1990 гг. – служил в рядах Советской армии на космодроме Байконур.

В 1991 г. переехал жить в Литву.

С 1992 г. стал священнослужителем в сане диакона.

С 2000 г. стал священником. Но, несмотря на это, его лучшими помощниками в деле проповеди остались фотоаппарат, музыка и словесность. Некоторые стихи положил на музыку и исполняет духовные песни под гитару.

В 2007 г. Белорусская Православная церковь выпустила музыкальный диск «Русь жива» в исполнении автора. В 2008 г. Виленская и Литовская епархия выпустила авторский фотоальбом «Православные храмы Литвы» прот. Олега. Печатается в литовских республиканских русскоязычных газетах, в православном епархиальном журнале «Вестник», в российском альманахе «Российский колокол». Дипломант премии «Наследие-2016» в номинации «Стихи». Кавалер медали Российской литературной премии (2017), лауреат «Российской литературной премии» журнала «Российский колокол» (2017). Кандидат Интернационального Союза писателей.

Пел соловей

Жил соловей на вербе у реки,

Каждый день сидел на ветке у воды.

Песнею своей он провожал закаты,

Трелью, ввысь звеня, он зазывал рассветы.

Припев:

Пел соловей о радостях земли,

Пел соловей о счастье и любви!

Пел соловей о родине своей,

Пел соловей о тишине полей.

Сладкою молитвой щебетал Творцу,

Дивным переливом славил красоту,

Славил не доживших до весны победной

Воинов, лежащих у камней под вербой.

Припев.

Вдруг однажды люди злые подошли,

Дерево срубили и огнем сожгли,

Камни своротили, бросили в реку,

Берег истоптали, принесли беду.

Припев.

Речка небольшая зашумела морем,

Берег затопила, расквиталась с горем.

Вдоволь напоила вербные ростки,

Вновь вернулись вскоре птичьи голоски.

Припев.

Люди, берегите песню соловья,

Воинов могилы помните всегда.

Пусть поет соловушка с ночи до рассвета.

Песня соловья – восьмое чудо света.

Припев.

Во славу Бориса и Глеба

Кого воспоем, о дети Руси,

С любовью великой и братской,

Чьи души, подобные каплям росы,

Сложились историей сладкой?

История эта сладка и горька,

Дошедшая славой до Неба.

Примером святым она велика,

Во славу Бориса и Глеба!

Два Авеля-брата невинной судьбы,

Под злобою Каина-брата

Вы солью явились великой земли

И честью тихо и свято.

Сыны-миротворцы завета Христа,

Великие вы страстотерпцы,

Молитвой согрейте людские сердца,

Пусть войны умолкнут навеки.

Посвящение

Посвящается митрополиту

Иосифу Семашко (1798–1868)

и 1,5 миллионам униатов,

принявших Православие

Веков немало наш народ

Страдал от заблуждений.

Держал его Латинский род

Под гнетом лиходейским.

Уж Византии нет давно,

Остались только крохи,

Одно у них в глазу бельмо —

Молитв славянских вздохи.

Но промысл Божией любви,

Его Святого Сына,

Для всех, как «соль», тогда явил

Претихое светило.

В Святую Ночь, на Рождество

В малороссийском крае

Под дивный звон колоколов

Родился пастырь славный.

Судьбой Иосиф был рожден

В своем шляхетском роде,

Быть униатом обречен

Его отцовской волей.

Но собирает мед пчела,

Нектар с цветов душистых,

Бывает даже иногда —

И с очень ядовитых.

Учился он и возрастал

В Евангельской науке,

Святителем Христовым стал

Он в Истине и Духе.

Отвергнув веру тех князей,

Лукавую потугу,

Воспел, Духовный соловей,

Он истину-подругу.

И вот однажды на