Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Должно быть, те события – его тайная, но очень сильная – до непереносимой рези, «попаболь».

Этнический швед по происхождению, воспитанный в русском кадетском корпусе генерал-кавалергард, прежде не позволял себе такого – от слова «никогда». Ни во время Зимней, ни во время «реальной» Продолженной советско-финской войны… Даже в своих послевоенных мемуарах, Карл Маннергейм - даже слова кривого не молвил против Сталина-Реципиента…

А тут его вдруг прорвало и понесло!

Ну, что ж…

Напрашиваются на язык слова из старого советского мультфильма:

«Солдатушки-ребятушки, нашему царю показали фигу. Умрём все до последнего!».

Ну, или говоря языком вполне определённой категории граждан:

«А вот за «козла», ты мне ответишь!».

Посмотрел на часы:

Срок советского ультиматума истекает в полночь. Через три часа с небольшим, стало быть. После чего «де-юре» СССР и Финляндия окажутся в состоянии войны.

Но я уже приучил финнов, что согласно словам американского писателя и журналиста Амброза Гуиннета Бирса:

«Ультиматум — последнее требование, предъявляемое дипломатами, прежде чем пойти на уступки».

Поэтому с очень большой вероятности, Лидер Маннергейм и его Хунта, будут ждать что товарищ Сталин «даст заднюю».

Под скрестившимися на меня взглядами, вопрошающими «Что делать?», пистолетом нацеливаю на Льва Мехлиса указательный палец и слегка прикрыв глаз:

- Первый выстрел за Вами, товарищ Заведующий Информбюро.

Льву Захаровичу предстоит бессонная ночь: Советский народ должен знать, за что пойдут в бой и возможно погибнут в нём его сыновья. Ну, а тем, уже давно было рассказано про злодеяния финской военщины против мирного русского населения и коварных замыслов в случае уже советского-германской войны.

Обращаюсь к остальным:

- Ну а мы с вами, товарищи, сейчас разъедимся по домам и постараемся хорошенько выспаться. Потому что возможно уже завтра, нам предстоит очень тяжёлый день…

Один «полезный идиот» - Маннергейм, своё дело уже сделал. Теперь всё зависит от второго «такого же»… От того, будет ли успешной операция «Фальстарт».      

И тогда всё у меня получится!

***

Дома меня ждала вернувшаяся с боевого дежурства и без меня не ужинавшая и не ложащаяся спать ефрейтор Войск ПВО страны Истомина, она же – моя законная «половина» Валентина Васильевна:

- Ты где шлялся? За артистками штоль на старость лет начал приударять?

Лишь досадливо рукой махнул:

- Какие «артистки»? Тут, такие дела в мире творятся – не до артисток, панимаешь!

- Какие-такие «дела»?

Как сказочный герой, отвечаю словами сказочного героя же:

- Сперва накорми, напои и спать уложи…

Подмигиваю с известным контекстом:

– …Желательно – «поверх себя»! Потом спрашивай.

Побухтела разумеется в соответствии с семейной должностью, но мои пожелания исполнила. После выполнения последнего желания, лёжа рядом разъясняю про творящиеся в мире и рядом с ним «дела»:

- Тут такое дело, мать… Не сегодня-завтра, так послезавтра или чуть позже – но обязательно будет война.

По вполне понятным причинам хотелось бы пораньше, но крайний срок 6-го апреля – день начала операции «Марита», вторжения Вермахта в Грецию и Югославию.

Но тут всё зависит от Бесноватого – «сморгнёт» он своим «коричневым глазом», иль нет.

Та, прикрыв ладонью рот:

- С кем война, Иосиф? С германцем? Ой, люто лютое…

- Да ты не очкуй особо, мать! Пока только с Финляндией, где сегодня произошёл военный переворот.

- А мы здесь при чём?

- А при том, моя радость, что если мы в Финляндии свою силу покажем, то возможно Гитлер струхнёт и не нападёт на нас этим летом. Понятно?

- Понятно.

- Ну а раз понятно, то давай «ещё разок» и спать. Только чур ты сверху – твоя очередь.

- Ох, охальник старый…

….

- Ты как будто в последний раз!

Поворачиваясь на бочок к стенке, зеваю:

- Всё надо делать как будто в последний раз. И тогда это будет настоящая земная жизнь, а не земное прозябание от появления на свет до могилы.

Глава 10. Первое апреля – день не дурака, а бифуркации.

Отто фон Бисмарк:

«Мне самой природой было суждено стать дипломатом, я родился первого апреля».

Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц:

«Государственный деятель, который видит, что война неизбежна, и не может решиться нанести удар первым, виновен в преступлении против своей страны».

Из романа Юлиана Семенова «Альтернатива»:

«Это слова логика, – задумчиво ответил Симович. – А Гитлер далек от логики. Он первая женщина среди главнокомандующих. Он истерик. Он может ударить, не думая о последствиях».

Сулейман Великий:

«Что же... Дипломатия – это не плохо. Сначала любезно поговорим, а затем сравняем с землей».

- Товарищ Сталин, война!

Продираю очи:

- «Война»?!

Со сна никак не могу понять:

«Какая «война», нах? Или, я проспал до самого 22-го июня? Ой, как перед советским народом неудобно…».

Встряхнув головой, рявкаю:

- А если точнее?

Дежурный узла связи вытянувшись по-уставному, докладывает:

- Только что звонили из Департамента иностранных дел и велели Вам передать: в четыре часа ночи, Германия напала на Югославию. Германские самолёты бомбили Белград и… Другие города.

Облегчённо выдыхаю и внутренне потирая руки, усмехаюсь:

- Так бы и сказали… А то ишь ты – «война»! Война, это когда «Киев бомбили, нам объявили…». А когда бомбят Белград - это просто международное политическое событие. Пусть и очень важное.

Итак, Гитлер не подкачал, «сморгнул коричневым глазом» и в соответствии с планами (моими планами!) операции «Фальстарт» - начал вторжение на Балканы на пять дней раньше, чем это произошло в «реальной истории». Теперь у меня руки развязаны, можно смело приступать к тому, что задумал.

За завтраком говорю своей Валентине Васильевне:

- Я сейчас в Кремль, в Верховный Совет - объявлять войну Маннергейму и всеобщую мобилизацию. Так что ты, мать, с обеда переводишься на казарменное положение. Кроме того, твою часть скоро перебросят в Смоленск. Возможно уже на этой неделе.

Естественно, та была в шоке, если не в предобморочном состоянии. Но как и положено примерной второй – «слабой половине», думала не о себе – а о «сильной половине»…

То бишь обо мне:

- А как же ты, Иосиф?

- Я тоже в Москве надолго не задержусь: ближе к вечеру вылетаю в Выборг…

Тяжело вздохнув, ибо у самого на душе муторно:

- Так что расстаёмся стало быть мы с тобой, Валентина Васильевна. Прямо как в песне про комсомольцев-добровольцев: «Дан приказ ему на север, ей - в другую сторону…».

Та, знамо дело, обеспокоенно