Правила волшебной кухни 8 - Олег Сапфир

— Ой, — скривилась Аня и махнула на меня рукой. — Перед кем другим прибедняться будешь, ладно? Ты глава рода. Был, есть и будешь в дальнейшем. Я не претендую.

— Да ладно? — улыбнулся я. — А как же самая главная и очень великая графиня Анна? Помнится, ты чуть было не визжала от радости, когда письмо пришло.

— А я и буду графиней, — Аня хитро сощурилась. — Да тех пор, пока ты не женишься. А женишься ты… ну… будем говорить откровенно, да? Такими темпами ты женишься только когда у тебя внуки в школу пойдут, не раньше.

— М-м-м…

— Не урчи! — тут Аня снова посерьёзнела. — И да. Мне ведь ещё один сон приснился.

— Про деда?

— Про него.

— А почему ты не говорила⁈

— Вот, говорю, — сестра подняла на меня глаза. — Проснулась и пришла рассказывать.

— Ну так давай же! Что там было?

Тут я почувствовал, как внутри закипает тревога. И в который раз чуйка меня не подвела.

— Всё было очень странно, — Аня говорила медленно, очень тщательно подбирая слова и пытаясь сформулировать неформулируемое. — Дед говорил… знаешь, как будто сквозь кисель какой-то? Глухо так, прерывисто. И у меня было чёткое ощущение, что кто-то или что-то его удерживает. Держит, не отпускает, стоит между мной и ним, и не даёт нормально изъясняться.

— Что именно он сказал?

Аня поджала губы, подняла бровь и покачала головой, как будто бы сама себе не верила.

— Дед сказал, что род Сазоновых своё изжил. Что фамилия это просто набор букв, и чтобы я не парилась по этому поводу.

— Набор букв, — повторил я. — Ну… допустим? А Артёмка наш?

— А что Артёмка? — тут Анна Эдуардовна отпустила мрачные думы и резко оживилась. — Кстати, Артёмка же! Представляешь, у нашего брата настоящий талант к клинингу. Ты не поверишь, насколько он тщательно убирает баржу, ну прямо золото, а не человек. Я ему даже немножечко поколдовать разрешила…

— Серьёзно?

— Да-а-а!

— Но…

— Ты дослушай! — хохотнула Аня. — Он себе по-шустрому какой-то чудо-состав сварил из подручных материалов. Палубу им натирает теперь и, не поверишь, чайки как только гадят на неё, дерьмо сразу же испаряется! Без следа, без запаха, без… без ничего вообще!

— Серьёзно?

— Вполне! Ты только представь, если производство наладить такого вот средства? Мы же озолотимся!

Тут я не сдержался от смеха. Великий и ужасный Артём Сазонов — изобретатель универсального септика.

— Ладно, — в конце концов сказал я. — Это хорошо, что человечек постепенно в норму приходит. Значит, трудотерапия даёт свои плоды. Но как бы там ни было, он Сазонов и надо думать. И да! На твой счёт я, если что, не настаиваю. Хочешь оставить дедову фамилию — оставляй. Уверен, есть способ уладить всё это дело юридически.

— Да не, — отмахнулась сестра, а затем медленно, смакуя каждую букву, произнесла: — Анна Маринари… звучит?

— Звучит, — кивнул я.

А про себя подумал, что сестра теперь несколько дней будет занята, примеряя на себя фамилию будто очередное платье. Вон, уже сидит, вся из себя мечтательность. Но тут:

— Ой, — Аня вдруг резко нахмурилась. — Я ещё кое-что вспомнила. Клянусь, вот только сейчас. Знаешь ведь, как со снами бывает? Тут помню, тут не помню.

— Знаю-знаю… что вспомнила-то?

— Я чуть отчётливей вспомнила то чувство из сна. И чувствовала я, что… как будто деду нужна наша помощь.

— «Как будто»? — переспросил я. — Или нужна?

— Ну ты же знаешь деда! Он…

— Дед?

— Он гордый! Он не попросит. А глаза у него меж тем были такие грустные-грустные. Как будто он… ну… знаешь? Как будто он прощается со мной. Я имею в виду навсегда, — Анна Эдуардовна замолчала.

Я же снял перстень Богдана Сазонова с пальца, покрутил его в руках и пообещал, что:

— Я обязательно подумаю, что нам теперь делать. Пришло ко мне понимание, что пришло время. Вот только для чего пришло время и что именно делать я пока не понимаю. Но пойму. Обязательно пойму, — я вздохнул и надел кольцо обратно. — Ну а пока не расстраиваемся раньше времени! И да, рабочий день настаёт! Пора трудиться!

— Точно! — Аня вскочила, чуть было не опрокинув стул. — Сегодня же платформу привезут! Приплывут? При… волокут? Притранспортируют, во!

— Какую платформу? — сперва не понял я.

— Ну эту! Бывшую буровую установку! Я же говорила, что мы за её счёт расширяться планируем.

— А-а-а, — протянул я. — Да-да, точно, вспомнил. Помощь нужна?

— Пока что нет, — отмахнулась сестра. — У меня сейчас на барже помощников целая куча. И все они как раз уже должны были отойти от фестиваля. И кстати…

— Чего? — насторожился я.

— Братик мой любимый братик, — улыбнулась Анна Эдуардовна. — Брати-и-и-и-ишечка мой…

— Ань, ты меня пугаешь.

— Ты уже подумал насчёт герба рода Маринари? — спросила сестрица. — Я тут что подумала? Давай, на нём будет лилия изображена?

— Лилия? — удивился я. — А почему лилия?

— А почему нет? — она усмехнулась. — Тебе ведь если волю дать, то у нас будет герб в виде перекрещенных половника и лука-порея. Или блендера какого-нибудь со сковородкой. Никакой эстетики.

— Ой, иди уже, а? — улыбнулся я. — Платформу свою встречай.

Сестра заливисто рассмеялась, а уже в следующий момент из-под стола вырвались клубы чёрного дыма, в которых она в конечном итоге и исчезла. Драматично так, как в театре. Я уж думал ушла окончательно, но тут откуда-то с крыши услышал крик:

— Подумай насчёт лилий! — и снова развесёлый смех.

«А семья у нас, всё-таки, интересная», — подумал я, допил кофе и отправился работать работу. День начался как обычно: сперва я разгрузил Бартоломео с его парнями, потом загрузил их полуфабрикатами, потом покормил синьора Андрея, отдал завтрак, поругался с Петровичем, помирился с Петровичем, пару раз услышал от Джулии что я ненормальный… короче говоря, текучка.

А вот после завтрака понеслись приключения. Стоило мне выдохнуть после запары, как сразу же зазвонил телефон:

— Шеф! — голос