Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион

Каждый в семье, кто получил новую фамилию «де Бастион», нес тяжкое бремя: не зная языка, не понимая, как себя вести и что делать, страдал в одиночестве. В конце жизни Эдит однажды призналась моей матери, что ей часто снится один и тот же сон. Почти каждую ночь она видела, как сидит на крыльце многоквартирного дома в Будапеште, а безликие солдаты в форме подходят и забирают ее.

Я не хочу знать, какие кошмары посещали Стефана.

Разбирая с сестрой очередную коробку с фотографиями, я наткнулась на пару великолепных снимков с новогодней вечеринки в Стратфорде-на-Эйвоне. Стефан и Эдит позируют в центре группового снимка с тремя друзьями. Улыбки, фужеры с шампанским и праздничные шляпы. Эдит сияет. Ее темные волосы уложены в прическу и прекрасно оттеняют фарфоровую кожу. На руке сверкает массивный браслет, что придает ей особенно моложавый вид. Она широко улыбается и выглядит уверенной в себе и счастливой. Стефан выглядывает из-за ее спины и ухмыляется, демонстрируя все свои другие черты характера: обаяние, чувство юмора, остроумие и теплоту. Все мы – существа сложные, и Стефан не исключение. Глядя на него, запечатленного в этот момент, я чувствую уверенность в том, что правильно рассчитала баланс.

В этом не было необходимости, но через пару дней после нашего разговора Юлия отозвала меня в сторонку и сказала, что, по ее мнению, это прекрасно, как я отражаю образ Стефана, что она дает мне свое благословение и я должна и дальше следовать зову сердца, прислушиваясь к своему инстинкту.

На протяжении всего этого процесса я испытывала огромную благодарность за то, что у меня есть кассеты. Слышать, как Стефан рассказывает свою историю, знакомиться с его голосом, со всеми его интонациями и выводами – поистине невероятный опыт. Величайший подарок – знать, что он хотел, чтобы его история была рассказана. Вскоре после того, как я начинаю путешествие, Стефан прерывает рассказы о детстве своей мамы и обращается непосредственно к слушателю. Его тон легкий, а последнее слово переходит в смех.

Надеюсь, вы не просто шутите, лишь бы чем-то меня занять. Надеюсь, вы действительно используете это для чего-то полезного.

Многие поколения пытались получить компенсацию за то, что случилось с моей семьей. В начале 1990-х и мой папа, и Петер пытались заставить Венгрию вернуть украденное в Будапеште имущество, но безуспешно. При поддержке Офиса по материальным претензиям евреев они прошли через долгие и утомительные судебные разбирательства. В конце концов моему отцу предложили компенсацию в размере 250 евро за жилой дом на площади Святого Стефана в центре Будапешта. Он отказался.

Германия отказалась выплатить нашей семье компенсацию за многоквартирные дома, которыми владел отец Аладара, Якоб Хольцер, в Берлине, сославшись на долги его сына Эмиля и якобы имевшуюся у него судимость в качестве основной причины отказа.

По оценкам, около четверти миллиона немцев принимали непосредственное участие в убийстве евреев, и это не считая миллионов солдат и гражданских лиц в странах-союзницах, которые с готовностью к ним присоединились. Для геноцида необходимо активное согласие миллионов. При таком количестве виновников и бенефициаров Холокоста истинную стоимость утраченного невозможно ни оценить, ни возместить. Одни люди продвигались по карьерной лестнице, занимая вакантные рабочие места евреев, которых насильно сместили с их должностей, а другие за бесценок скупали недвижимость и предприятия, принадлежавшие ранее евреям, и никогда не сталкивались с последствиями. Так украденное богатство до сих пор передается из поколения в поколение.

Большинство лиц, виновных в Холокосте, так и не предстали перед судом за свои преступления. Хотя нескольких высокопоставленных нацистов судили сразу после Нюрнбергского процесса, большинство так и не были привлечены к ответственности. В большинстве своем эти люди попросту вновь стали членами общества и продолжили жить, сохранив свои личные и профессиональные позиции.

Для переживших Холокост и их детей нет справедливости, даже если они и получили компенсацию. Нет справедливости и в мире, где политический маятник снова качнулся в сторону ультраправых. В то время как судебные дела против Германии и Венгрии, возбужденные выжившими евреями, продолжаются по сей день, антисемитизм и общее невежество шагают по всему миру. О какой справедливости можно говорить, если совершенные преступления в значительной степени вычеркнуты из учебников истории и нашего коллективного сознания? В 2019 году газета Guardian опубликовала результаты опроса, проведенного по заказу Фонда памяти жертв Холокоста в Великобритании. Он показал, что каждый двадцатый взрослый британец вообще не верит в то, что Холокост имел место. Аналогичный опрос показал, что каждый десятый молодой американец (в возрасте от 18 до 39 лет) либо считает Холокост мифом, либо никогда о нем не слышал.

До завершения первого черновика этой книги оставалась пара недель. Я сидела на заднем сиденье такси, направляясь на вокзал Мэрилебон. Болтливый и дружелюбный водитель, родом из Албании, рассказал мне, что он и его семья живут в Великобритании уже почти двадцать лет. Только я собралась спросить, чувствует ли он себя здесь желанным гостем, учитывая усиление в стране антииммигрантской риторики, он совершенно серьезно и неожиданно произнес:

– Жаль, что Гитлера больше нет.

Поначалу я решила, что ослышалась. Я опустила руку на подголовник пассажирского сиденья перед собой и даже не пыталась скрыть растерянность и шок, написанные на моем лице.

– Что вы сказали?

– Он был мощным лидером! Знаете, нам сейчас таких не хватает…

– Но он убил шесть миллионов евреев. – Я стараюсь преподнести эту реплику так, как артист преподносит кульминационный момент.

– Да, но в каждой стране есть свои плюсы и минусы, – ответил он.

Я откинулась на спинку кресла и произнесла:

– Гитлер посадил моего дедушку в концлагерь.

Мои слова звучат по-детски и, кажется, исходят откуда-то изнутри.

Водитель ошеломленно замолчал. По его глазам я вижу, что он поражен. Мне хотелось видеть в его взгляде сочувствие, хотя, возможно, это было смущение. Он явно не ожидал, что столкнется с человеком, которого лично затронула эта тема. В этот момент мы подъехали к месту моего назначения.

– Возможно, это и к лучшему, что мы здесь и сейчас, – рассмеялась я, пытаясь снять напряжение. – Знаете, – я открыла дверцу и отстегнула ремень безопасности, – Гитлер действительно вторгся в СССР… и это не принесло ему ничего хорошего.

Он ответил, что не знает и что мне следует зайти в кафе на севере Лондоне, где работает его жена, и выпить там бесплатный кофе. Но я этого так и не сделала.

* * *

Рояль «Блютнер» стоял в гостиной большого дома с террасой