Легенды - Лика Янич

И, разложив цветы, заплачет, не стыдясь.

А после он сойдёт на берег шумной речки,

И сядет на траву, и будет вдаль смотреть…

Что вспомнит: отчий дом, прощанье, поле сечи

Иль пацанов-друзей, бегущих прямо в смерть?

Солдат, герой Руси, больной и одинокий,

Покой родной земле вернул когда-то он.

Над ним лишь синева да ветерок с востока

Несёт издалека церковный скорбный звон.

Тишина

Тишине не нужно строчек,

В строчках звуки есть, слова -

Пусть слабейшие из прочих,

Пусть рождённые едва,

Недоношенные даже -

Иль в агонии уже…

Тишине ль до нашей блажи,

Нашей ловли миражей?!

Тишь болотом злым раскисла -

Лишний шаг и канешь в муть…

Тишина не ищет смысла -

Ей бы только затянуть.

В поиске увязших строчек

Через топь бреду одна,

Зыбки кочки многоточий -

И ремарка40: "Тишина".

Сны

Чужие

Я по ступенькам тишины

Взбираюсь на вершину ночи.

Приблудные чужие сны

Меня чаруют и морочат.

Одна в нестройном их ряду –

Летят в окно, ползут из трещин,

Сулят удачу, грех, нужду –

Но как узнать, который вещий?

Но всё же с них сбираю дань,

Хватаю за руку с поличным,

Стираю призрачную грань,

Что не стирается обычно.

А кто-то спит в пустынной мгле,

Бессоньем мучимый, как жаждой,

За сны его в моем столе

Я заплачу сполна однажды.

Во искупление вины

К адепту41 краденых сокровищ

Ворвутся в явь чужие сны,

Рождая сонмами42 чудовищ.

Свои

Поднявшись на вершину ночи,

Я вижу собственные сны –

Они тем ярче, чем короче,

И смыслу странному верны.

То ослепительно опасны,

То исцеляют как бальзам,

И озарен мир ежечасно

Молитвой неземным богам.

И ночь светлей дороги к раю,

А утром как в гробу темно,

Ведь, просыпаюсь, понимаю,

Что слов мне помнить не дано.

А эти звуки, эти строфы

Так совершенны, так чисты…

Я поднимаюсь на голгофу

Своей немыслимой мечты.

Кто кого

Победы не бывает без потерь:

Пусть мой ты, но и я твоя теперь –

Коса на камень… Кто из нас сильней?

Своё главенство утвердить сумей.

Похоже, век в войнушки нам играть…

Всё ближе, ближе вражеская рать.

Придёшь, увидишь, победишь меня –

Но примешь в дар троянского коня43 –

В одно мгновенье в прах повержен ты.

Тут я сжигаю за собой мосты,

Рублю узлы – но вдруг неверный шаг –

И в пору мне бросать уж белый флаг.

Так день за днём: триумф, разгром, реванш,

И бесконечен поединок наш.

Под силу лишь предутренним часам

Покой вернуть поверженным врагам.

И дом тогда наш перемирью рад,

Объятье не похоже на захват.

Но луч стрелой сорвался с тетивы –

И слышен крик: «Держись, иду на вы!44»

Всё, жребий брошен, пройдена черта-

Жаль, ноет ахиллесова пята45.

Не томись

Быть – не быть… под таинство левкоев46

Не томись на сотни лет вперёд.

Рана, что смертельно беспокоит,

До рассвета, может, заживёт.

Все дороги в Рим? – послушной нитью

За судьбой-иглой сплетая гладь,

Позаботься, чтоб в канве событий

И обратно стёжку отыскать.

Ведь блаженства миг, сверкнув зарницей,

Скатится по мокрому стеклу.

Небо как магнит для пленной птицы,

Клетка настежь – боязно крылу.

Выбрав путь из прочих самый верный,

Всё ж тверди: «Спаси и сохрани».

Пусть до звёзд – а не минуешь терний47,

В поле хоть – не обойти стерни48.

Шутовство

А суицид иль передоз -

По сути не одно ли тоже? -

Для тех, кто не слыхал угроз,

Для тех, кто не смирился с ложью.

Той ложью, что как тля и ржа

Везде проникла, всё проела

И, чёрным вороном кружа,

Пометила слова и дело.

Не согласившиеся с ней

Одежды странные носили

И, отличаясь всё сильней,

Клялись исправиться в могиле.

Они лепились у костров,

Они разучивали гимны

Луне и ветру, между строк

Вставляя боль вражды старинной.

Уже не лезли на рожон

И, оставаясь между прочим,

Считали, что коль бунт смешон,

То приговор навек отсрочен.

Но шутовство не смех, а грех,

И слабость – повод к страшной мести.

Смысл жестов: бей уродов всех!

Без смысла жизнь смысл ищет в жести.

А вены резать иль колоть -

Лишь способы уйти от боли.

Душа живая рушит плоть,

Стремясь на волю.

Пустота

(из поэмы «Арто транс», посвященной Джиму Моррисону)

В дешёвом баре «Жизнь» вкус виски пресен,

Загулов прошлых поутихла прыть –

По-прежнему, мир очень хочет песен,

Но позабыл он, чем за них платить.

По спецзаказу – рейтинг суррогата

В трескучем глянце псевдомастерства,

Потомки музыкальных автоматов

Меняются, отметившись едва.

Оплывший мир впал в старческую вялость –

Маразм души за взглядом мертвеца…

Мозг подрывать у многих получалось,

Но виртуозно ты взрывал сердца -

И освещали темноту осколки,

И ночь сгорала в зареве атак…

В клубящемся дыму торчим без толку,

Бездарной духотой сгущаем мрак.

С надеждой мы прочли в былых заветах,

Что повелел верховнейший судья:

Жизнь бунтаря, пророка и поэта

Оправдывает мерзость бытия.

Корабль дураков завис у пирса,

Мы пафосно вдоль борта держим путь.

Ну что же ты так в небо торопился? –

Ты мог бы нашей жизни смысл вернуть.

Праздник

Грею руки над костром,

Грею душу над любовью,

И дежурит в изголовье

Смерть на празднике моём.

Праздник, сотканный из слёз,

Из луны, из сновидений.

Тени, полные сомнений,

Он в подарок мне принёс.

И продолжив в зеркалах

Анфиладу49 тёмных комнат,

Завещал он мне запомнить,

Как с мечтой сплетался страх.

Календарь начав с нуля,

Тризной50 обрамляя балы,

Он расставил как попало

Шахматы без короля.

Новый день лишил он сил,

В танце закружил химеры51,

И бессмертье высшей мерой

Наказанья объявил.

Беспробудный карнавал -

Маски прячутся за лица,

И приходится смириться

С тем, что ты мне не сказал.

Оставляя настежь дом,