Мёд с корицей - Владимир Буев

время, как таковое.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Только успел родиться,

вот и уже в могиле.

Средства, чтоб сохраниться,

не существует в мире.

Время пока невинно —

ауди подорвалась:

тронулась с места чинно.

Бац — и в меня вписалась.

Хлынула горлом осень.

Круг заиграл по кругу —

сразу мне стал несносен:

воет, как та белуга.

Следом за Кругом Мишей

марш церемониальный

траурный старый слышу.

Боже! Как аморально!

Явится утром ранним —

жёлтым всё то, что снилось.

Годы теперь в тумане.

Время остановилось.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Хочется вслепую, коридорами,

тихий путь проделывать, но вот:

магазины пахнут помидорами

и летит по небу самолёт.

Умереть? Рассыпаться? Раскаяться?

Выпить водки? Песню сочинить?

Самолёт на землю опускается,

тянет сверху солнечную нить.

Городок высокий, как поэзия,

поднимает к небу корпуса.

Как по мне, так это не профессия —

столбиком банальности писать.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Хочется в богатстве жить царицею.

Впрочем, нет! Владычицей морской!

Но опять затеян с продавщицею

спор о помидорине гнилой.

Магазины пахнут помидорами

все без исключенья с этих пор,

даже те, кто торг ведёт фарфорами,

или сделал на декор упор.

Как от смрада помидор избавиться?

Он уже и дома в ноздри бьёт.

Умереть? Рассыпаться? Раскаяться?

Водку кушать сутки напролёт?

Выбор сделан: я решаю каяться,

Небеса молю — Господь поймёт.

Вот и новый повод, чтоб отчаяться:

в небе тянет нити самолёт.

Так хочу из тухлой помидорины

вылепить конфетку и стихи.

Чакры, к сожалению, зашторены.

В столбиках — банальности одни.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Пока зима над улицами кружится,

обзавелась я истиной простой —

однажды эта матрица обрушится

и станет достоевской красотой.

Представьте: ни березки, ни величия —

одна лишь мировая пустота,

лишь гроздь рябины виснет для приличия

на ветке неразумного куста.

Измятыми, кровавыми туристами

взорвутся мегаполисы вот-вот,

и глобалисты с антиглобалистами

сольются в задушевный хоровод.

Затворники сомкнутся с Шестипалыми

и будут космос крылышками длить,

и даже коммунистам с либералами

однажды будет нечего делить.

Мы превратимся в шарики из лития —

предсказывать, такая скука, бл*ть!

Поэзия — не повод для соития,

поэзия должна объединять.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Сислибам с коммунистами системными

уж нечего делить десяток лет.

Ворами все являются туземными:

всосались в нефтегазовый бюджет.

Ругаются они скорей для публики,

Бюджет сумел ребят объединить.

Все в курсе: не у них дыра от бублика.

Привыкли сообща бюджет пилить.

Одни сидят в Минфине, в департаментах,

где цель — за экономикой смотреть.

Другие — в губернаторах, в парламентах;

к ГосДуме получилось прикипеть.

Пелевины ни с кем не станут ссориться,

а тихо-мирно отойдут в астрал.

У этих без скандалов дело спорится,

в затылок лишь бы Быков не дышал.

Объединиться все хотят. Без мордобития,

без Латвий, без России чтобы жить

Единым человечьим общежитием —

бюджет хотят всем скопом подоить.

Основы мира рухнут — так прокаркаю.

Спасётся красотою мир опять.

Сольются все со всеми лавой жаркою.

Пустым святому месту не бывать.

Не виновата я в таком развитии.

Мечтаю (чур, меня не материть!):

чтоб слились все в одном большом соитии.

…Поэзию ли в оргиях винить?

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Отползает в сторону куда-то

день тягучий, словно пастила,

в огороде брошена лопата

и другие важные дела.

Завтра будет ветреней и суше,

а сейчас, в закатном серебре

медленно плывут святые груши,

нимбами красуясь при дворе.

Травы за сараями примяты

оттого, что встретили пчелу

дикие, ушастые котята

в мусоре, оставленном в углу.

И теперь не то, что подорожник,

чистотел лежит, как заводной

и идти, поэтому, несложно

к крану за поливочной водой.

Хорошо здесь. Солнце как пружина

стягивает свет за тополя

и встаёт над точкою зажима

мертвенная, лунная петля.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Во дворе у дома красоваться

не сравнимо с тем, что при дворе

с тамошнею публикой общаться.

Царский терем не ровня дыре.

Груши могут путь удобный выбрать:

плыть на юг, на север иль восток

(с Западом опасны эти игры).

Но святые груши? Это — шок.

Как сумели души погрузиться

в груши, расплескав своё нутро?

…Завтра будет суше: обратится

золотом червонным серебро.

Вот просохну — нимбы растекутся.

С груш стекут текучей пастилой.

Дикие котята разбегутся,

будучи ужалены пчелой.

Утро тёмной ночи мудренее,

вечера — тем паче. Ветерок

утром выгладит лицо нежнее,

нежели вечерний посошок.

Я шагну к поливочному крану,

литра два волью в себя воды.

Небо ало — всё теперь по плану.

Жизнь прекрасна, нет в петле нужды.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

колышет воздух волны ветел

шуршит струной по всем ладам

чуть выше странствующий ветер

стучит по голым проводам

и чистота стоит в округе

как будто вылился эфир

как будто выполнил услуги

работник клининговых фирм

но нарушают диаграмму

косые стайки воробьих

они разыгрывают драму

мужей чирикают своих

над воробьями суд верховен

им в прокуроры будет зван

один лишь людвиг ван бетховен

один бетховен людвиг ван

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Работник клининга сегодня

округу чистил поутру.

Отмыл он в небе лик Господний,

Почистил и зажёг зарю.

Ему заданье дал начальник:

Мол, экологию спасай,

эфир загажен, как свинарник,

ступай, природу возрождай.

Но с воробьями сам не сладил

работник клининговых фирм.

Он столько сил на них потратил —

всё без толку, молчит эфир.

Он от художественных свистов

вконец охрип, стал уставать.

На субподряд специалиста

решил для верности позвать.

Пришлось работнику изрядно

карман свой жалкий растрясти.

Бетховен мастер хоть и знатный,

но дорог, мог не снизойти.

Торг оказался неуместен.

Чтобы согласье получить,

пришлось не денежку отвесить,

а лжесвидетельством платить.

Бетховен ведь не просто мастер.

В петлицах. Бравый прокурор.

Он стаям намекнул на карцер —

и воробьиный спелся хор.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Стоят коралловые клёны,

проспекта линия пряма,

и город кажется влюблённым

в свои высокие дома.

Народу осенью несладко,

и здесь обходится не без

полубезумия осадков,

косноязычия небес.

Листва стекает понемногу,

но не берет меня хандра,

мне хорошо — я верю в Бога,

в победу света и добра.

Кустарник птицами забанен,

он сверху кажется литым,

как будто лично мэр Собянин

листву покрасил золотым.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Столица любит что повыше:

дома, деревья, небеса.

Влюбиться можно даже в крышу,

коль отказали тормоза.

Собянин рассадил по веткам

пернатых, по шесткам — сверчков.

И за одну лишь пятилетку

очистил город от ларьков.

В году менял по пять