Записки президента - Павел Охотин

– Было задержание за вождение в пьяном виде.

– Без последствий? Без пострадавших?

– Да, это было глухой ночью, я решил, что бутылка водки не помешает мне проехать три километра до моего подъезда, а тут менты, ну и лишение прав, суд, общественные работы.

– Ну, даст бог, не всплывёт, а если что – употребление алкоголя у нас, конечно, грех, но не смертный. Выпивают все. Будет лишним доказательством того, что Вы – нормальный и свой парень. «Макс – один из нас». По поводу спальни я могу быть спокойной? Замужние женщины? Секс на крыше?

– Похоже, я – единственный, кто не читал эту объективку.

– Не расстраивайтесь и постарайтесь в ближайшее время не нарываться. Кстати, у Вас же есть, вроде, постоянная подруга? Насколько мне известно, она разведена и, по имеющимся у меня сведениям, вполне может стать спутницей президента. Только поженим мы вас уже после выборов. У народа будет лишний праздник. Вы ей уже сообщили о своих планах на золотую цепь? Интересно, кстати, подержать за горло того шутника, который придумал этот символ власти. Явно – из приглашённых иностранцев, ведь сразу же Пушкин вспоминается, и каждый президент автоматически считается дубом.

– А о чём, Вы думаете, стоит упомянуть в моей речи?

– Думаю, что стандартного набора «за всё хорошее, против всего плохого» для первого раза будет достаточно. А плохого в стране, где идёт война, найти не сложно.

– У меня не будет второй возможности произвести первое впечатление, поэтому я хочу, чтобы в речи основной упор был на то, что мы хотим построить страну, в которой хочется жить. И не нашим детям, а нам. Нам не нужно светлое будущее, мы хотим светлого настоящего.

– Владимир Егорович, а ему точно нужны спичрайтеры? Если так и дальше пойдёт, я, пожалуй, буду работать с вами с удовольствием.

– За идею?

– Щас! Гонорар мы уже утвердили.

К концу обеда Егорыч взял у меня ключи от машины и вышел.

6.

Домой я приехал уже в темноте. Разговор с Ириной не был тяжёлым. Она забавно сморщила носик, почувствовав незнакомый запах, согласно кивнула, достала откуда-то платок, протёрла мою лысину, выслушала всё, что я смог ей рассказать, обняла меня и просто сказала: «Я с тобой, поступай, как считаешь нужным». Я не стал оставаться у неё на ночь, потому что не хотел утром открывать Егорычу уже её дверь. Знакомить их, конечно, придётся, но не в такой обстановке.

Изо всех впечатлений этого дня основным было то, что никто из моей команды… Ха! У меня уже есть команда! Так вот, никто из этих людей ни разу не сказал «если», все употребляли только «когда». «Когда Вы станете президентом». Ввязываться в авантюру в окружении людей, которые заранее убеждены в успехе, намного легче.

Я позвонил Егорычу предупредить, что уже позавтракал, чтобы он не тащил пакет, на что он ответил, что я могу выходить, такси подъедет через десять минут.

Мы подъехали к воротам в трёхметровом заборе. Глинский отпустил машину и открыл калитку. На довольно просторной территории стояли двухэтажный особняк и небольшой флигель. Пространство между воротами и домом было вымощено гранитной плиткой, а остальную территорию покрывал газон.

– Условное название этого комплекса – «Поместье». Думаю, стоит перевезти Ирину сюда, – негромко сказал Егорыч, – до съезда Матильда будет заниматься с Вами здесь, сюда же будет приезжать Лариса. Пока не забыл, вот – возьмите. Это – электробритва, теперь Вам придётся брить не только щёки, но и макушку, а Вашим станком это неудобно. Ничего, Вы быстро привыкнете. Аслан будет с Вами постоянно. Окна спортзала выходят на задний двор, отсюда его не видно. Жить он будет во флигеле. Вам тоже не стоит затягивать с переездом. Я бы даже сказал, что уже нет смысла возвращаться в Вашу квартиру. Всё, что может Вам понадобиться, здесь есть, а Аслан, вот, кстати, и он, будет недоволен, что Вы сегодня завтракали без его участия.

– Прэдлагаю папробоуат спортзал. Адэжда в Уашей спалнэ. Жду Уас чэрэз пытнадцат мынут.

Я поднялся в спальню, на кровати лежал халат и спортивные трусы. Я не стал ничего уточнять, разделся, натянул трусы, накинул халат, надел стоящие рядом с кроватью кроссовки и спустился вниз.

Аслан дал мне выпить чашку какой-то мутной сладковатой жидкости, попросил снять халат и лечь на массажный стол. Минут двадцать он разминал мне мышцы, потом около часа гонял между тренажёрами по три подхода на каждом, потом ещё минут пятнадцать мял и тискал всё тело, не прекращая улыбаться. Влив в меня ещё чашку этой жижи, он сказал: «Уыдымса за абэдам» и показал, где душевая. По дороге в спальню я столкнулся с Матильдой, сегодня она была одета менее официально – зелёное платье в обтяжку и босоножки.

– Интересно, когда президент вступает в должность, ему выдают рабочую пижаму с гербом Славии на кармашке? Доброе утро, Максим Евгеньевич.

– Честно говоря, видал и добрее, После того, что сделал со мной Аслан, мне уже не хочется шевелиться.

– А придётся, хотя это будет не мешки ворочать. Ваши новые туфли в прихожей, когда переоденетесь, наденьте их, пожалуйста, и походите по дому. Нехорошо будет явиться на съезд в новой обуви. Это вообще неприлично. А так за неделю они приобретут вполне себе естественный вид.

Когда я спустился в гостиную, на столе стоял включённый монитор с каким-то текстом на экране.

– Как правило, вы будете произносить свои речи, заранее зная их содержание, но монитор всё равно поможет Вам не сбиться, то есть, Вы сначала два-три раза читаете текст, а потом выходите на камеры и играете в караоке. Ничего страшного.

Весь следующий час она заставляла меня читать с экрана всякую дребедень, вроде детских сказок и знакомых ещё со школы стихотворений, периодически, то поворачивая, то наклоняя мою голову, и подсказывая правильные интонации. Потом задумалась, смерила меня взглядом и сказала: «Нужна какая-то фишка. Обычно, все тупо пялятся в монитор, а камеры снимают эту безжизненность. Почему президенту нельзя жестикулировать? Кто может ему запретить? Дадим всем оторваться. Вот, возьмите в руку вот эти листы. Давайте свернём их в трубочку и Вы, сжимая их в кулаке, будете этим кулаком махать перед собой в