Париж с изнанки. Как приручить своенравный город - Стефан Кларк

Покупка жилья с целью сдачи его в аренду тоже не казалась привлекательной идеей, поскольку права жильцов были намертво закреплены послевоенным законом, призванным компенсировать травмы оккупации. Он гласил, что с 1 сентября 1948 года арендная плата за жилье для французов фиксируется практически ad infi nitum[267]. Закон 1948 года (Loi de 1948) закреплял максимальную арендную ставку. Он также устанавливал, что договоры аренды подписываются только с открытой датой, а арендаторов можно выселить из квартиры только при условии, что хозяин или хозяйка намерены сами проживать в ней или передать ее кому-то из своих детей, при этом категорически запрещалось трогать жильцов старше 65 лет или малообеспеченных. И даже если речь шла о выселении, хозяин должен был за полгода уведомить жильцов о своем решении и предложить им «равноценное» жилье в другом месте. При этом понятие «равноценности» было настолько размытым, что арендатор мог годами тянуть с переездом, капризничая, что новое жилье неудачно расположено, в квартире нет биде… и так до бесконечности. Но хуже всего для собственников было то, что эти «жильцы-1948» могли передавать свои договоры аренды от родителей к детям, от родственника к родственнику. Другими словами, сдача жилья в аренду была сродни благотворительности.

Отчаявшись, многие собственники стали продавать свое жилье либо occupés[268] (что выходило в разы дешевле), либо непосредственно арендаторам, которые в любом случае имели право преимущественной покупки. Между тем на рынок съемного жилья практически не поступало новых квартир. Зачем строить жилье и сдавать его в аренду, если государство задушит тебя своим драконовским законом?

В попытке оживить спрос на рынке недвижимости в 1986 году французское правительство пересмотрело Loi de 1948, но так, чтобы не ущемить права уже существующих арендаторов. Теперь, если жилец съезжал с квартиры, хозяин мог сам назначать новую арендную плату. Но вместо того чтобы вырвать рынок из цепких лап закона, это лишь привело к очередной стагнации. Арендная плата тут же взлетела до небес, так что потенциальным новым арендаторам пришлось предоставлять немыслимые гарантии своей платежеспособности. Вот когда молодые люди потащили в риелторские конторы пухлые папки, набитые выписками со своих и родительских банковских счетов, копиями документов о праве наследования загородных домиков дедушек и бабушек, рекомендательными письмами от боссов, гарантирующих, что в ближайшие двадцать лет их компания не разорится, и обещаниями продать свои почки, если возникнут задержки с выплатой арендной платы.

А тем временем новая грабительская политика вызвала всплеск активности спекулянтов, которые стали стучаться в двери домов богатых arrondissements Парижа. Нет ли у кого из собственников желания избавиться от жилья? Если ответ был утвердительным, всего через пару месяцев по дому уже расхаживали серьезные мужчины в костюмах, уговаривая арендаторов съехать по собственной воле или под угрозой капитального ремонта. Дело в том, что в законе 1948 года все-таки была одна лазейка: жильцов можно было переселить во время travaux[269], а арендная плата увеличивалась, поскольку после ремонта квартира существенно выигрывала в комфорте.

Как и ожидалось, численность «арендаторов-1948» начала снижаться, но даже эта легальная политика по их выселению не всегда оказывалась эффективной из-за высокой доли пожилых (а стало быть, неприкасаемых) жильцов и упрямства парижан, которые выстроили свой образ жизни на арендной плате, практически не повышавшейся с тех пор, как в квартиру вселились их мама с папой сорок лет тому назад.

Отказавшись от планов сдавать в аренду целые дома по бешеным ставкам, многие спекулянты, чтобы не потерять в доходах, занялись продажей отдельных квартир. Наконец в парижанах проснулся инстинкт частного собственника, и, поскольку аренда становилась все менее комфортной, а банки предлагали ипотеку по фиксированным ставкам, стало вдруг очень модным покупать жилье. Короче, всего за несколько лет Париж скакнул от полного отсутствия рынка к буму на этом самом рынке. В отличие от «золотого дна» Интернета или мобильной телефонии, это был маленький, ограниченный рынок – Париж ведь не так велик, и не так уж много квартир здесь продается. Если только Франция не решится перенести столицу или иностранцы не утратят интереса к сексапильности города, на парижскую недвижимость будет продолжаться охота.

Однако есть и хорошая новость. Вернее, сразу две. Во-первых, товарооборот в сфере торговли квартирами довольно высокий. И второе: еще не весь Париж раскрыл свой потенциальный charme и подвергся облагораживанию.

Вопрос другой: как воспользоваться этими преимуществами?

Location, location, location[270]

Разумеется, прежде всего, нужно подумать, а в состоянии ли вы купить себе pied-à-terre. Если заглянуть в витрины агентств недвижимости, облюбовавших для себя самые посещаемые кварталы города с целью привлечения клиентов, скорее всего, ответ будет отрицательным. Но, честно говоря, это не проблема, поскольку «раскрученные» районы имеют существенный недостаток. Захочется ли вам перебираться в Париж только для того, чтобы по утрам сидеть в местном café, жевать свой круассан и слушать, как за соседними столиками восклицают: «Avez-vous du normal tea?»[271] или «Vous n’avez pas de cappuccinos?»[272] Даже если, при отсутствии лингвистических навыков, вам самим захочется высказать нечто подобное, все-таки будет лучше делать это не в толпе. В некоторых café центральных arrondissements — особенно в Шестом – вы встретите больше посетителей, читающих «Интернешнл геральд трибюн», а не «Монд», и официанты сразу обращаются к вам по-английски. Такое впечатление, будто вы оказались в так называемом французском кафе у себя на родине.

Как бы то ни было, если вы не располагаете ну очень крупной суммой, доступными для покупки в этих arrondissements могут быть только chambres de bonne на верхних этажах – бывшие комнаты для прислуги, большинство из которых переоборудованы в так называемые студии. Они могут показаться удивительно дешевыми, пока вы не обнаружите, что надо карабкаться по лестнице на шестой этаж, а ваши соседи – студенты, которые, на радостях от того, что сбежали от Maman et Papa[273], ведут разгульный образ жизни, максимально шумный и ночной. Прибавьте ко всем этим прелестям статистику квартирных краж, по числу которых лидируют именно верхние этажи (воры забираются в квартиры через крыши), а еще то, что многие chambres de bonne имеют общий туалет на лестничной площадке (даже если вам посчастливится иметь собственный, на вашей лестничной площадке все равно будет пахнуть, как в местах общего пользования), – и вы, возможно, решите, что аристократический arrondissement вовсе не для вас. К тому же есть