Зверь внутри меня - Юлия Правдина

— Как будем спускаться? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я спущусь и буду поддерживать вас потоками воздуха. Главное по одному, — просто пожал плечами Рамис и первым спрыгнул вниз.

В какой-то момент я подумала, что он просто разобьется, но тут его падение замедлилось, и фигура плавно исчезла в темноте.

— Готов! — раздался крик мужчины снизу, и я выдохнула, поняв, что даже не дышала — на столько мне было страшно.

— Идем дальше так: я, Лика, Наяда, Лин и Мартин замыкающий, — быстро распределил очередность Николас и, развернувшись, просто прыгнул в колодец.

Сердце снова замерло ровно до момента, пока не раздалось очередное:

— Готов!

И, закрыв глаза, я просто шагнула вниз. Секунда свободного падения, когда казалось, что земля приближается с катастрофически огромной скоростью, и вот я уже парю в воздухе. Открыла глаза ровно в тот момент, когда в темноте стали вырисовываться силуэты мужчин. И стоило лишь ногам коснуться земли, как Николас прижал меня к себе. Я почувствовала, как его тревога за меня отступает.

— Готов!

И я посмотрела наверх. Наяда как раз шагнула в пропасть. Снизу видно было все довольно хорошо. Это наверху на ярком свете казалось, что тут царит кромешная тьма, но, когда глаза привыкли, можно было рассмотреть все почти отчетливо. Именно этим я и занялась, пока Рамис помогал всем спуститься.

Деревья образовали замысловатый своеобразный забор, в который вплетались и вековые дубы и тонкие сосны, и нежные осины. Он образовал почти идеальный круг, сходящийся к стенам покосившегося здания, в которое вели десятки черных мраморных ступеней, сливающихся с темнотой вокруг. Створки высоких дверей были приоткрыты, словно приглашали ступить под купол храма. Не было ни росписей, ни портрета Наве. Лишь гладкий камень черного цвета, переливающийся бликами.

— Впечатляет, — услышала я рядом. Это Лин — наш разведчик стоит с открытым ртом.

— Давайте поторопимся, — предложила Наяда. Мне тоже не хотелось оставаться здесь дольше, чем было необходимо. Особенно с учетом понимания, что мы можем оказаться тут погребенными, и нас даже никто не найдет.

Взявшись с Николасом за руки, мы первые ступили на лестницу. В полном молчании наша процессия миновала ступени. В приоткрытые двери протискивались по одному, открыть их больше не вышло, скорее всего, из-за покосившихся стен.

Если снаружи глаза уже привыкли, и можно было видеть свободно, но внутри черного храма при отсутствии солнечного света, проникающего в окна, увидеть что-либо было невозможно. Когда за моей спиной зажегся магический светлячок и всплыл над нашими головами, освещая все вокруг, я в очередной раз порадовалась, что с нами маг.

И снова все мы остановились, рассматривая то, что было доступно взгляду.

— Это же воду реки смерти, — прошептал Лин.

Вдоль стен располагалось нечто вроде каналов, в которых покоилась темная вода. Изредка по ней проходили волны и снова все успокаивалось. И тогда водная гладь казалась продолжением пола. Широкие и высокие окна удивительно сдерживали натиск пустыни снаружи, хотя по всем законам физики, должны были лопнуть, пропуская песок внутрь. От ощущения хрупкости и шаткости нашего положения, становилось не по себе.

Путь у нас был только один — прямо. Именно там виднелась единственная дверь. Молча медленно мы продолжили путь, прислушиваясь и присматриваясь к происходящему вокруг. Изредка вода из каналов колыхалась и перетекала почти под наши ноги, но быстро отступала. Наступать в нее мы опасались. А вдруг это и правда река смерти?

— Не отставайте и держитесь максимально близко друг к другу, — предупредила Наяда, когда мы остановились перед небольшой дверью.

Глубокий вздох. Открываю.

— Мы прилетим сюда ровно через сутки, Николас, — предупредил Виктор перед тем, как обернуться

Глава 58

Ничем не примечательная комната с такими же черными стенами, потолком и полом размером примерно шесть на шесть метров и абсолютно пустая. Лишь на противоположной стене зияет проем без двери.

— Заходим плотно друг за другом, — напомнил Рамис еще раз, и взявшись за руки, мы с Николасом первые ступили за порог.

Стоило только всем переступить порог, как дверь захлопнулась, отрезав нам путь к отступлению.

Без вариантов двигаться мы могли теперь только вперед, что и сделали, медленно ступая по гладким мраморным плитам.

Неожиданно все пространство вокруг пошло рябью и моментально заполнилось людьми и мебелью. Я словно снова оказалась в классе своей школы.

— Это ты? — кивнул Николас в сторону предпоследней парты, где сидела невзрачная я лет четырнадцати.

Кивнула, вспоминая, что накануне этого дня у меня состоялось первое знакомство с краской для волос. И знакомство надо сказать не очень удачное. С того дня я четко уяснила, что если есть инструкция, нужно ее прочитать. Но тогда я делала все по наитию, полагаясь чисто на свою интуицию. Теперь у меня на голове красовался сухой пук черных волос, торчащих в разные стороны. Кто ж знал тогда, что держать 2 часа краску на волосах нельзя. Еще и кожу тогда всю обожгла и долго ходила, рассыпая вокруг себя перхоть. Смеялись тогда надо мной знатно и долго, но я стойко терпела все невзгоды.

Сейчас же перед нами разыгрывалась история из моего прошлого, когда одноклассники, проходя мимо кидали фразочки-издевки. Кто-то пытался дернуть за волосы. Я молчала ровно до того момента, пока зазнайка Санька Савельев не дал мне подзатыльник со словами:

— Ну, и тупая же ты, Матвеева!

И вот тут меня понесло. Терпением и кротким нравом я в подростковом возрасте не отличалась и, вскочив со своего места, просто зарядила оплеуху обидчику. Сашка явно этого не ожидал и отлетел к парте на соседнем ряду.

Наблюдать сейчас со стороны за его падением было еще страшнее, чем тогда в классе. Савельев упал очень неудачно, ударился головой прямо об угол парты. Крови было просто море. Казалось она залила все вокруг. Тогда учитель подумал, что я его убила. Да я и сама так подумала. Но парнишка выкарабкался. Полежал в реанимации недельку и стал приходить в себя. Страху тогда натерпелись все. Я уж молчу про то, как старался отец, чтобы я вышла сухой из воды.

Но с тех пор меня перестали дразнить, просто косились и шепотом обсуждали. Но и к этому я привыкла.

Из воспоминаний меня вывел голос Мартина:

— А ты буйная, Анжелика. Нужно быть с тобой осторожнее.

— Прекрати, Мартин, — одернул его Николас и буквально потащил меня сквозь мои воспоминания, выставив вперед руку в надежде наткнуться на противоположную стену.

Я была благодарна и ему и остальным, что не стали комментировать увиденное, и просто шла за