Громов: Хозяин теней - Екатерина Насута

Савка возмутился.

Вовсе он не плакал. Может, разок или два случалось, но не от затрещины, а потому что просто обидно, когда жизнь такая.

— Ты это… не обижайся, — Метелька покосился на пряник. — А хочешь, я тебе мяса привезу? У меня ещё когда маманя живая была, то она нам мясо прятала. Куру, бывало, зарубит, ну, на субботу, а в воскресенье затевает блины. Такую вот стопку.

Метелька развёл руками и глаза его затуманились.

— А куру выварит, и потом на жиже — борщеца или там щей замутит, духмяных-духмяных. И со сметаною. Ну а там-то и блины. Со шкварками и яишнею. И куриное мясо тоже. Батя его себе забирал, говорил, что мы дармоеды, но мамка прятала. Он-то вечером воскресным пить шёл, а она доставала. Заворачивала в блины и говорила, чтоб ели. Не подумай, хозяйство у нас крепкое было. И коровы четыре ажно, и конь имелся, и свиньи тоже. Одна свиноматка, так вообще здоровая, вот здоровей тебя… почти с коня.

Метелька сидел, мотал ногами, вспоминал и улыбался. И походил на обычного ребенка.

— Она приплод хороший давала. А батя ездил на ярмарку. Ну и я с ним. Сперва-то мамка, она деньгу брала и прятала, надвое… батька-то, как торг хорошо идёт, то рюмочку-другую накатывал. Для настрою. А там и третью, и пошло-поехало… и кидался, бил, стало быть, чтоб всё давала. Она часть отдаст, значится, чтоб успокоился… ну а потом и меня научила, как прятать.

Метелька тяжко вздохнул, а потом, будто зацепившись за мысль, выдал:

— Никого-то она с собою не забрала.

— Сестра государя?

— Ага… подарков вот наоставлялся. Книгов привезла. И ещё денег. А забрать — не забрала. Почему?

И вот что ему было ответить? Разве что правду.

Я разломил остатки пряника надвое и протянул Метельке.

— Сколько она приютов посещает? Пусть не в день, но вот в месяц? Два? Три? Она ж сестра государя, ей надобно ездить там…

Едва не ляпнул «мордой торговать».

— … показывать, что государь и она милосердные. Помогать…

— Это богоугодное дело, помогать, — согласился со мною Метелька.

— Ага… так вот, представь. В одном кого-то возьмет, значит, и в другом надо, и в третьем, и в десятом. А если где не возьмёт, говорить станут, что она загордилась или ещё чего.

— Это да, это у нас могут… — Метелька отщипывал от пряника по крошечке и совал в рот. — Людям только дай чего, мигом обговорят. Эх… жалко. Но меня всё одно не взяли б.

— Почему?

— Харей не вышел. Берут малых совсем. И чтоб с хари пригожий, с волосиками светленькими и глазами… у меня сестрица меньшая была, вот её б мигом взяли. Ну чисто ангел господень с лица… хорошо, что померла быстро.

— Хорошо? — эта логика была мне не понятно.

— Ага… не мучилась. Вот Святка с Митюхой, они долго отходили. Гниль ноги пожрала, пальцы поотвальвались. Страсть… я водою поил. И ещё заначку папашкину сыскал, ну, которая самогон, то и ею. Им легчало. А Янка, она заснула и всё.

Он обнял себя, позабывши про пряник.

— А после уж, с Охотниками, и барин пришёл. Я слыхал, как они ругалися… охотники на барина, что поздно покликал, что если б раньше, то многие б живыми остались. Что земли его, а не коронные, стало быть, с него и спросят. И что по-хорошему надо бы дома палить, потому как зараза гадостная и может этот…

— Рецидив?

— Чего?

— Болезнь вернётся.

— А… точно вот. Возвернётся… а и нехай себе… пусть выкосит всех там! — лицо Метельки исказилось недетскою злобой. — И барина чтоб… только и знал, что подушный драть да поземельный, да ещё трактирную подать, дорожную, медовую и прочие-то, а все-то ведали, что не откупною водкою торговал, государевою, а самовареною. Ведали и молчали. Свои же ж люди.

Он шмыгнул носом.

— Вона, ежели по закону, то с энтих денег он и порядок блюстить должный был. Амулеты там новые, Охотников, чтоб обхаживали, церкви править. А он? Укатит в свою Петербурху, отдаст налоги на откуп… и всё.

Что ж, причина ненависти Метельки к барам была проста и вполне понятна.

— Нет в жизни справедливости, — сказал он и, сунув за щеку кусок пряника, добавил: — Ты это… только Антошку не слушай, добре? Неправду он говорит!

— Про траву?

Спрашивать, подслушивал ли Метелька нужды нет. Ясно, что подслушивал. Скорее уж удивляет, что услыхал, говорил-то Антон Павлович, в душевность с доверительностью играя, тихонечко, едва ли не на ухо.

— Ага… так-то да, таскают оттудова траву… ну, и Охотники, и те, кто промысла пытает.

— Какого?

— Этого самого, — Метелька не удержался и щёлкнул Савку по лбу. — Тоже не ведаешь?

— Откуда мне.

— Ну да… ты ж барчук, а оно-то так незаконное… ну, если на-сам, а вот артелью уже можно, только надобно эту… документацию выправить. И учёт там, дозволения всякие. Замаешься, в общем.

И потому с дозволениями, полагаю, особо никто не возится.

— Да и хабар весь приберут по государевым ценам. Ага… там половина от нормальной, ежели и будет, то уже ладно. Вот народец и так ходит. Кто рисковый. Я, может, тоже… хотя не знаю… там же ж твари и так-то тень человека жрёт, если он не охотник. Видал я таких… правда, если фарт есть, то за одну ходку поднять можно столько, что до конца жизни хватит.

Интересно.

Очень даже интересно. А ещё понятнее, для чего Савка нужен. Не иконы краденые оценивать, это можно, но мелковато. А вот найти того, кто без проблем для себя сможет на ту сторону заглядывать,