ТСК: Особый случай/Точка преломления - Константин Владимирович Ежов

— Сволочи! — но прокричал в тот момент не это, а вот рванул к ней на самом деле.

Однако пойман был Игоревной за шкирку и остановлен, а затем обезврежен. Девочка и не думала разбиваться, а приземлилась на ноги и, немного присев, тут же отскочила, освободив место, потому что её манёвр повторила вторая, толи с недосыпа, толи от офигивания, показавшаяся мне крайне похожей на первую. Ну, реально, не клонировали же их! Затем к их компании присоединился старикан. Хм…. Солидный мужчина! Но он отскакивать не стал. Видимо психов, прыгающих с высоты как минимум пятого этажа, больше не было, пусть и без видимых последствий для себя. Затем он ещё и потянулся явно от удовольствия. Говорю же, сумасшедшие! В этот момент из люка стали спускать клоуна, если правильно понял по одежде. Лишь вначале он висел смирно, но по мере приближения к земле стал толи креститься, толи материться, а может и то и другое вместе. Хоть один из них человек, с теплотой подумалось об этом представителе циркового искусства.

— Так вот, господин, слушайте дальше, — начала шептать мне на ушко Игоревна сзади.

О чем это она, понял далеко не сразу.

— В тот день ударила вовсе не одна молния. Только в нашем дворе их было три, а на всю Тверь обрушился настоящий электрический поток. Власти заподозрили теракт и ввели войска, чтобы успокоить ситуацию. Среди них были и Доместики. Только все эти меры к тому времени были не нужны. Кто-то ценой своей жизни позволил избежать трагедии, и от того прорыва энергии никто больше не погиб, — продолжила она нашёптывать.

— Всё-таки умер, — ворвалась в уставший мозг шокирующая мысль, и вместе с ней куда-то унесло сознание.

В это время тот самый солидный мужчина, дождавшись, когда девочки освободят «клоуна», направился в сторону трибуны, с сидящем на асфальте возле неё директором. Остальная троица устремилась за ним. Эта странная делегация направилась, как оказалось, вовсе не к руководителю этого учебного заведения, а к застывшему статуей парнишке, к которому вцепилась в ноги женщина весьма приятной наружности.

— Евпатий Аристархович? — с нескрываемым удивлением и отчетливой вопросительной интонацией в голосе произнесла она.

— И я удивлён вашим здесь присутствием не меньше, э… — ответил он ей.

В принципе-то она его не интересовала, но Захаров младший, нарушив все неписаные правила этикета, мало того, что не поздоровался первым, вообще не отреагировал на его приближения и так стоял истуканом с немигающим взглядом. Обращение к этой женщине было вежливым намёком ему на неправильное поведение.

— Евгения Феоктистовна, — уточнила та в ответ.

— Простите уж старика, запамятовал — поскольку Трифон так и не отреагировал, пришлось продолжать ненужный ему разговор.

— Ну что вы, господин Шереметьев. Не наговаривайте на себя! Такой статный молодой мужчина, а наводит на себя напраслину!

— Ваши слова, да богу в уши.

— Неужто с деньгами проблемы?

— Вот за что я тебя никогда не переносил, так это за язык! Не ваши бы изделия, ваш род из-за него давно бы прихлопнули!

— И так нас осталось чуть! — возразила ему эта Евгения Феоктистовна.

— Послушай меня, Женечка, если бы не Император и того бы не было. Не гневи судьбу.

— Судьбу⁈ Да где вы были, пока нас Голицыны в пыль растирали, союзнички?

— Девочка, а ты не забылась случаем? — со злостью в голосе проговорил Шереметьев.

— Думаете, не понимаю, что вы за моей дочерью пришли?

— Господи, вот же дура! Ты реально думаешь, что мир вокруг тебя и твоего рода крутится?

— А разве не из-за этого? — шокировано спросила его княжна Синяя

— Да уж, наверное! Нужно слушать, что говорит тебе собеседник. И ещё, послушай совет человека, много повидавшего на своём веку. Правильно господина подбирать надо! Или как ныне модно говорить, крышу! Где ты себе только такого мужа, упокой его душу с миром, господи, отыскала? Это же надо было таким дебилом быть! Умудриться пойти под руку князей Тёмных. Да они только бухать и умеют, ну ещё хорошенько шандарахнуть из-за горизонта по супостату, когда протрезвеют. И союзниками мы были не вашими, а вашего господина. Но уж если им не надо, то никто за вас вступаться и не мог.

— Так ведь нас никто и не брал….

— А чем вас не устраивало быть независимым родом? Пусть и небольшим, зато способным делать весьма необычные и интересные параустройста. Одни маговизоры чего стоили! Преотличнейшая вещь! Особенно пригождаются для разработки печатей и создания кристалл-генераторов. Нет же, приспичило им медицинским оборудованием заняться! Если уж так жгло, вот и шли бы под руку Голицыных.

— Так они же проигрывают!

— Подождать-то была не судьба? С победителем бы и договаривались. Не спорю, не скоро это произойдёт. Сама же понимаешь, не девочка. Никто не хочет большой крови, потому и откусывают по маленькому кусочку. А чего это ты так ухватились за ноги уважаемого Трифона Агафоновича? — с этими словами Шереметьев попытался воззвать к совести молодого человека так и не «разморозившегося».

— Э-э-э, — немного зависла княжна Синяя и с недоумением посмотрела снизу-вверх, немного отклонившись, на вышеупомянутую особу, не поняв, что не к ней в реальности обращались.

— Наш господин взял её род под свою руку, — неожиданно для всех пояснила этот момент Волынская-Младшая, пытаясь хоть как-то смягчить неловкость ситуации и перевести акценты в диалоге.

— Татьяна Игоревна, полагаю? — Евпатий Аристархович решил продолжить странную игру слов, всё же сообразив, что что-то в состоянии Захарова младшего не так.

— Да, господин Шереметьев.

— Ну, полноте, голубушка. Я к вашим злоключениям не имею отношения, хотя некоторую долю своей вины признаю. Так что можете просто по имени отчеству.

— Спасибо, Евпатий Аристархович.

— Вот и чудненько. В реальности вы выглядите даже лучше, чем на фотографиях!

Сидящая на асфальте княжна Синяя перевела взгляд на Волынскую-Младшую и стала её с любопытством осматривать. По мере сего действа, её лицо стало мрачнеть, особенно, после того, как она разглядела и других участниц «свиты».

— А вас, Евгения Феоктистовна, могу поздравить с хорошим выбором. Но всё же скажу: нужно было мужа так подбирать, как сейчас господина! — вновь перешёл Шереметьев на обращение по имени отчеству