Синяя летопись - Гой-лоцава Шоннупэл

В это время великому лоцаве шел 85-й год, и, сняв шапку, он сказал, указывая на свои седые волосы:

- Вот какой стала моя голова, я не могу нести службу.

Говорят, что у великого лоцавы было 60 знающих учителей, помимо Учителя, но ни один из них не смог заставить лоцаву созерцать. /4б/ Учитель сказал:

- О, великий лоцава! Трудно преодолеть страдания этого воспринимаемого чувствами мира. Следует трудиться на благо всех живых существ. Теперь, умоляю, займитесь созерцанием!

Внимательно выслушав эти слова, лоцава построил дом с тремя дверьми. Над наружной дверью он написал такие слова: «Если за этой дверью мысль о привязанности к этому чувственному миру возникнет хоть на один-единственный момент, пусть Хранители Учения отрубят мне голову!» Над средней дверью он написал: «Если эгоистическая мысль возникнет хоть на один-единственный момент, пусть Хранители Учения отрубят мне голову!» Над внутренней дверью он написал: «Если обычная мысль возникнет хоть на один-единственный момент, пусть Хранители Учения отрубят мне голову!»[356]

После отбытия учителя он десять лет практиковал однонаправленное созерцание и имел видение мандалы Шри Самвары. Он скончался в возрасте 97 лет. Во время погребальных обрядов все селяне, включая детей, увидели в небе множество богов, совершающих поклонение и делающих подношения покойному лоцаве. После кремации его останков не осталось никаких реликвий, за исключением красноокрашенной шариры. (ring-bsgrel), похожей на ягоду 'ol-mo-se (ман-джари). Говорят, что через короткое время она исчезла в небесах с громовым звуком. Лхацюнпа сказал Учителю Атише:

- Среди тантр я почитаю Гухьясамаджу, а среди богов-Авалокитешвару.

Учитель написал «mNgon-par rtogs-pa»[357], где Чжигтэн Ванчуг (Локешвара) был главным божеством мандалы Гухьясамаджи по системе Джнянапады (Ешешаба) и в которой следовало читать МА НИ ПАД МЭ с добавлением трех букв, представляющих вышеуказанную мантру, и гимн к этому мандале[358]. Это сочинение согласуется с «'Dus-pa'i dbang-bskur bzhi-brgya-lnga-bcu-pa»[359]. Метод Атиши стал известен среди ученых. Таким образом, он утвердил на пути добродетели кальянамитр из Ари и меньших живых существ. /5а/ Учитель провел там три года, и религиозная практика, основанная на его методе, получила широкое распространение. Готовясь к возвращению в Индию, он встретился с Дромом, когда жил в местечке Гьялшин, в Пуране.

О Дроме. Он был из семьи Шер. Его отца звали Тасум Шушер, а мать-Кутоса Ланчигма. Он родился в год Дерева-Змеи (1005) в Верхнем Толуне. Мать умерла рано. С детства у него был острый ум, и он решил, что лучше уйти куда-нибудь, чем ссориться с мачехой. Поэтому он ушел в Шю и научился читать и писать. Живя там, он повстречал Чово Сэцюна, который ехал из Кама в Непал и Индию, и поверил в него. Однажды в Непале Сэцюн победил в диспуте еретика-ацару (ачарью; здесь означает садху), и тот сказал:

- А теперь мы померяемся магической силой.

Сэцюн хорошо знал систему гадания Ju-zhag[360] и сказал:

- Какие-то люди положили голову твоего отца под ступу, и это вредит твоей семье. Если у тебя есть магическая сила, то почему бы тебе не вынуть ее?

Ацара приуныл. Сэцюн подумал: «Даже если я отправлюсь в Индию, нет никакой уверенности, что там есть ученые, более знающие, чем я! Скорей всего я встречу там подобных людей». И вернулся в Тибет. Там он снова встретил Дрома, и тот попросил взять его к себе слугой. Сэцюн сказал:

- Меня могут убить. Тебе лучше идти с торговцами.

Поэтому Дром подружился с торговцами и с ними добрался до селения Сэцюна. Он исполнял разные работы по дому, даже молол ячменное зерно и ухаживал за лошадьми и скотом. Вооруженный тремя видами оружия ('khor-gsum[361]), он разъезжал на хорошей лошади и стерег стадо от разбойников. /5б/ Когда он молол муку, то обычно клал рядом книгу и учил ее. Таким образом, он продолжал учиться с великим старанием. По соседству жил один ученый по прозвищу Колючки грамматики (sGra'i tsher-ma), и с ним он изучил письмо ланча и вартула. Он спросил ученого:

- Кто величайший ученый в Индии?

Тот отвечал:

- Когда я был в Индии, величайшим был Наропа. Был там также монах из царской семьи по имени Дипанкарашриджняна. Если он еще жив, то станет великим.

Как только Дром услышал это имя, великая вера пробудилась в нем, и он почувствовал сильное желание встретиться с Дипанкарой. Он все думал, удастся ли ему встретить его в этой жизни и, узнав от путников, что Учитель прибыл в Ари, попросил Сэцюна отпустить его сходить туда. Сэцюн разрешил, не выказав никакого недовольства, и дал ему осла с поклажей и книги. И Дром пустился в путь. Добравшись до берегов реки Огчу, он услышал шум в одном доме и спросил:

- Что там происходит?

Ему сказали, что это Танха Пэрчун справляет поминки по своему отцу Тан Пэрчену и угощает вином родственников. Он присоединился к поминкам. Танха Пэрчун сказал:

- Я-великий человек! Ты должен приветствовать меня в манере лисьего танца!

И Дром приветствовал его. Пэрчун любил религиозные споры и завел с Дромом разговор на религиозные темы. Дром опроверг каждое его слово, и тот сказал:

- Я слышал, что в Каме есть один очень ученый упасака, Дром. Не ты ли это?

Дром ответил:

- Может быть, я.

Этот человек удивился и, вытащив ковер, на котором сам сидел, предложил Дрому сесть на него. Затем он подарил ему хорошую лошадь с уздечкой, к которой был привязан кусок шелка[362], попросил прощения за то, что заставил себя приветствовать и сказал:

- Я буду Вас поддерживать. Вы должны устроить монастырь в Радэне и стать моим наставником.

Дром ответил:

- Сейчас мне некогда. Я еду в Ари встретиться с одним пандитой! Позднее, если обстоятельства позволят, я стану вашим наставником и устрою монастырь в Радэне.

Затем Дром отправился в Пэн-юл. /6а/ Он заехал туда выразить свое уважение Шану Ченпо из Гьяла, который дал ему наставления упасаки. Там же он повстречал Кава Шакья Ванчуга и сказал ему:

- Сейчас я еду на встречу с пандитой. Если его пригласят в Уй, я пошлю вам письмо. Тогда вам нужно будет снестись с влиятельными людьми из тех мест и прийти приветствовать его.

Тот согласился. Дром не поехал по дороге, что вела через населенные земли, а отправился через северную пустыню. На пути ему явился незнакомец и сказал:

- Сейчас беспорядки в Нашю. Я должен идти.

Сказав это, он неожиданно превратился