Секретный ингредиент Маргариты - Лия Джей

шерсти альпаки». За завтраком отец просмотрел ее раза три и расхвалил Лейлу так, что она засияла, как жирный хайлайтер. Я слушала, хмуро сдвинув брови. Хотелось кого-нибудь убить, но все, что я смогла сделать, — это яростно вонзить вилку в долму. И получить за это замечание от мамы. Отец потом еще разослал презентацию всем родственникам и вплоть до того момента, как я с грохотом захлопнула за собой входную дверь, зачитывал их ответы с поздравлениями и пожеланиями успеха моей дорогой сестрице.

В вузе легче не стало. Я опоздала на сорок минут и решила вовсе не идти на первую пару. Наверное, не стоило прогуливать ее в туалете на том же этаже, где была аудитория. Но об этом я догадалась, только когда Нелли Олеговна зашла помыть тряпку. Из всех преподов она единственная, кто пользуется обычной доской, а не интерактивной. Пишет на ней непонятные каракули, называя их транскрипцией. В общем, влетело мне за пропуск по пятое число, хоть я и сказала, что плохо себя чувствую и в туалет зашла, чтобы умыться.

Думала, встречу Марго, день наладится. Куда там! Только я вышла из аудитории, как увидела ее с Воронцовым. В руках букет алых роз, как обычно. Вот только Марго на Пашку смотрела как на инопланетянина, который к тому же знает русский и умеет танцевать лезгинку. С недоверием и легким испугом. Когда я спросила, в чем дело, она лишь отмахнулась. Вручила мне цветы, попросила поставить в вазу у гардеробщиц, а сама пошла в деканат отнести какие-то бумажки. В лифте я ехала с двумя переводчицами и Воронцовым.

— Отдала букет тебе? Не понравился? — усмехнулся он.

— Ага, если бы! А вообще она вроде больше Эсперанс любит. Знаешь, такие салатовые с розовой каймой.

— Буду иметь в виду.

Переводчицы вышли, оставив нас с Пашей вдвоем.

— Слушай, а что бы ты делал, если бы тебе понравился бывший… бывшая твоего лучшего друга? И вы, ну… начали мутить. Сказал бы другу об этом?

— Да. Если Мар… то есть мой лучший друг узнает об этом сам, будет только хуже.

Черт! Да я сама догадывалась. Но не могу же я прийти к Марго и в лоб ей заявить: «Мне нравится твой бывший!». Она ж меня закопает. И землю на могиле заботливо каблучками притопчет.

— Я это не про Антона. Не про бывшего Марго, если что, да… Просто соцопрос провожу. Мне Диана поручила. Для актива. Им там надо для одного проекта…

Паша как-то странно усмехнулся, будто не поверил, но дал понять, что сохранит мой секрет, и вышел из лифта.

Марго про Антона я так ничего и не сказала. Она вечером укатила в «Абсент». А Стархов приехал на байке ко мне во двор. Сказал, что у него выходной и он готов хоть до утра колесить со мной по городу. В этот раз поездка на мотоцикле показалась чуточку приятнее. Ветер не хлестал по ногам с такой силой. Наверное, все дело было в джинсах и куртке, на которые я сменила свой секси-наряд. Те сапожки, кстати, с горем пополам, но приняли. Слава Люциферу!

А еще в этот раз обнимать Антона было удобнее. Вместо тертой кожанки он надел куртку из темной джинсы. Она не топорщилась так сильно и вкусно пахла цитрусом и, кажется, черным перцем. По крайней мере, на кухне у нас всегда стоит такой запах, когда папа открывает новую пачку перца для хинкалей. Не знаю, кому в голову могло прийти создать такой парфюм, но этот человек — гений.

Мы с Антоном остановились на смотровой площадке с видом на Москву-Сити, предварительно купив в ближайшем киоске чебуреки. Я выбрала с сыром, он — с мясом. Антон сказал, это лучшие на районе, я доверилась и не разочаровалась. У него тоже откусила, за что получила очередной щелчок по носу. Потянулась к нему, ожидая, что Антон опять заломит мне руки и прошепчет что-то страстное на ушко, но в этот раз он лишь усмехнулся и продолжил есть. Я рассматривала его пальцы с массивными кольцами.

— Вместо кастета носишь?

— Типа того. Так зеркала удобнее бить.

— И часто таким занимаешься?

— Один раз было.

— На кого ж ты так разозлился?

— На себя.

Доедал чебурек он молча. Затем выкинул обертку в кусты, снял одно кольцо и протянул мне.

— Это я сделал первым.

Кольцо было небольшим — на его мизинец, мой безымянный — серебристое, приплюснутое сверху. Вкруг написано слово «навсегда».

— Ты делаешь украшения? Сам?

— Ага. Неплохо успокаивает.

— Продаешь в каком-нибудь шоуруме?

— Нет, просто для себя. Ну и для близких, если захотят.

— Прикольно.

Протянула кольцо обратно, но он не забрал.

— Это тебе, дарю.

Я просияла, будто в моих руках оказался бриллиант в сто карат. Хотя кольцо вряд ли было даже из серебра, наверняка, какой-нибудь бижутерный сплав.

Антон облокотился о перила, развернувшись ко мне спиной. Сзади на куртке у него блестели крылья. Я заметила их еще сидя на байке, но рассмотрела только сейчас — узор состоял из нескольких десятков английский булавок. И не боится, что они раскроются от неловкого движения и вонзятся в спину?

— Это ведь надо было, чтобы ты вчера проехал именно по той улице…

Я подошла ближе и встала с ним плечом к плечу.

— Я часто там бываю.

— Специально ездишь в нашу табачку? Колись, там сейчас твои сигареты по скидке, да?

Засмеялась и откусила масленое тесто.

— Нет, я про сам храм. Захожу туда, бывает.

— Ты верующий?

Я медленно пережевывала тесто, чувствуя, что зашла на опасную территорию. Вопрос не для первого свидания. Вообще ни для какого. Серьезные темы лучше не поднимать, если вы оба хотите легкости и романтики. А именно этого обычно все от свиданий и ждут.

— Не то чтобы… Просто…

Антон тяжело вздохнул, проведя рукой по светлым волосам. На макушке они были уложены гелем, впереди мягкими прядями спадали на лоб.

— В том храме отпевали человека, которого я убил.

От неожиданности я разжала пальцы, и остатки моего чебурека полетели вниз за край смотровой площадки. Я подтянулась на перилах и проследила взглядом за пакетом, с запозданием опустившимся на голые ветки деревьев.

Черт. Твою мать! Твою чертову мать!

И это не про чебурек.

Как меня угораздило вляпаться в такое дерьмо? Запасть на убийцу! Нет, у меня, конечно, всегда была тяга к