Принцип неизбежности - Алина Аркади

Несколько минут тишины, свидетельствующие о растерянности Барнаби, которого вполне устраивает то, что мы называем семьёй.

Барни: Good night, Ann.14

Вот так – одного сообщения достаточно, чтобы напомнить Барнаби, к чему мы пришли в нашу первую брачную ночь, которая так и не состоялась. Я прикрываю его, он меня – взаимовыгодные отношения, имеющие официальный статус «брак». Практически тут же приходит оповещение о сообщении, и, схватив телефон, готовлюсь отбиваться от мужа, которому, полагаю, не понравилось резкое высказывание.

Папа: Спустись в кабинет.

Меня разоблачили. И если я надеялась обвести вокруг пальца того, кого в принципе обмануть невозможно, просчиталась. Натянув домашний халат, который с трудом сходится на уже заметном животике, плетусь вниз, морально готовясь к любому из вариантов разговора.

– Садись. – Отец указывает на широкое мягкое кресло, в котором моя спина пищит от восторга. – Аннушка, что происходит?

– А что происходит? – Глупо отвечать вопросом на вопрос, но так я надеюсь оттянуть момент казни.

– Четыре месяца назад ты вышла замуж, но практически всё время проводишь здесь. И более того, остаёшься на ночь в своей комнате. И если ты думала, что я ничего не замечаю, ошиблась. Барнаби тебя обижает?

И стоит мне сказать «да», через полчаса папа смоет мозги моего мужа с плитки перед домом.

– Нет. Он милый и заботливый, никогда не позволяет себе повысить голос. Тем более на меня.

– Тогда в чём дело? Вы семья. Мало того, у вас скоро будет ребёнок…

– Это не его ребёнок.

Сказала. Необдуманно и резко, но призналась папе. Мысль, что он один не в курсе, изъедала меня на протяжении четырёх месяцев.

– И как Барнаби к этому относится?

Беру паузу, решая вывалить на отца всё, что скрывала долгое время. И пусть стрелы ярости полетят в меня в неограниченном количестве, но я устала врать самому дорогому человеку.

– Пап, Барни… он… – подбираю слова, чтобы не шокировать родителя. – В общем, ему нравятся не женщины. А если быть точной, одна не женщина – Мориц. Да, сейчас не принято скрывать подобные наклонности и многие заявляют о своих пристрастиях открыто, но Шеран – консервативная и религиозная семья. Родители Барни не поняли бы. К тому же он выдвинул себя на пост главы общины, и наличие семьи и тем более ребёнка значительно повышают его рейтинг в глазах избирателей.

– Господи, только пидора в моей семье не хватало. – Папа тяжело вздыхает, обхватив голову руками.

И лучше бы я соврала, что между нами имеются разногласия, потому что данная информация может закончить жизнь Барнаби значительно быстрее.

– Я была не в курсе, и открыться он решился лишь в день свадьбы. Тогда же я узнала, что беременна. Он скакал от счастья, потому что всё сложилось как нельзя лучше для нас обоих. Барни признает ребёнка и никогда не обмолвится, что он от другого мужчины. В глазах общественности мы полноценная семья.

– Это всё отлично, – фыркает папа, поднимаясь и прохаживаясь у меня за спиной. – А дальше что? Тебе двадцать лет, Аннушка. Двадцать! Ты молодая женщина, которой требуется мужик. Настоящий, не фиктивный.

– Пап!

– Мне шестьдесят, но я не забыл, что такое интимная жизнь. И поверь, мама тоже.

– Не надо, – закрываю глаза ладонями, не желая слушать подробности.

Да я и сама понимаю, что папа твердит о правильных вещах. Стараюсь не возвращаться к моментам, когда я и Лев, возбуждённые, мокрые и не сдерживающие громких стонов, срывались в бурные оргазмы. Я бы многое отдала, чтобы оказаться в скромном лесном домике или квартирке с заколоченными окнами. Главное, с ним. Или под ним.

– Я лишь хочу сказать, что каждому человеку требуется тепло, а женщинам в особенности. – Присаживается передо мной, поглаживая каждый пальчик. – Кто отец ребёнка?

Испытывающий взгляд, пронзающий душу, ждёт объяснений, которых я дать не могу. Поэтому, решившись, выдаю:

– Из России с любовью!

– Понятно, – поднимается, отходя к окну. – Он знает? – показывает на мой живот.

– Я ему не нужна. Мы не нужны. Барни будет прекрасным отцом. Его родители в восторге, пищат от счастья в ожидании внучки. Главное для меня, чтобы он не обижал моего ребёнка. Всё.

– Ладно, пусть будет по-твоему, – занимает место за столом, вновь оказываясь напротив. – Ты можешь находиться в этом доме сколько пожелаешь. Не нужно прятаться и шептаться с Тасей по углам. – Намекает на осведомлённость, несмотря на наши шпионские игры. – Сделаем детскую из бывшей комнаты Таси. Оборудуем как пожелаешь, только определись, чего хочешь. И помни, я всегда рядом.

– Спасибо, пап.

Бросаюсь ему на шею, сжимая в стальных объятиях, и готова разреветься от искренности, исходящей от отца. И почему я боялась поделиться с ним? Целует, обнимая, а затем оттягивая от себя и указывая на дверь. Аудиенция окончена. Теперь он займётся делами.

– Как ты сказала – внучка? – Вопрос в спину останавливает в дверях.

– Да. Сегодня узнала.

– И где вы находите этих бракоделов?

Лишь улыбаюсь, понимая, что вопрос, скорее, риторический. Недовольство, высказанное вслух. Плетусь на кухню, изрядно проголодавшись, и теперь не спеша осматриваю содержимое холодильника и размеренно ем. Больше не нужно красться по ночам. Теперь папа всё знает. Теперь всё будет хорошо.

Глава 26

– Я взяла билеты! – Тася влетает, словно вихрь и бросает на стол увесистую пачку паспортов. – Вылет завтра в десять утра. Всем быть собранными к семи. К тебе тоже относится, – тычет в меня пальцем.

– Ко мне?! – давлюсь пирожным, потому как ещё две недели назад громко заявила, что в Москву не полечу. – Мы договорились, что я останусь с папой.

– Первое: папа улетает по своим делам, – слышится голос отца из гостиной. – Второе: ты летишь со всеми. Вика настоятельно просила тебя присутствовать. Пожалуйста, не огорчай «молодую» невесту. Не так часто мы бываем где-то все вместе.

– Вместе мы были на моей свадьбе. Все. А сейчас ты не летишь. Это уже порознь, пап, – подтруниваю над отцом под хихиканье Таси. – К тому же в моём положении лучше отказаться от полётов, – вру, чтобы отделаться от поездки.

– Я был у твоего врача несколько дней назад. И, прежде