Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

Их нет. Их нет… Их больше нет. Никого…

«Все, кто тебе дорог, погибнут. Один за другим»

Вина грызла душу, точно голодная псина кость, а страхи оживали. Они шептались в кустах, скрывались в углах за густыми тенями, украдкой, исподтишка поглядывали жёлтыми зенками с вертикальными зрачками, глумились и звали, звали, звали…

— Ты наш теперь… Твоя душа сгнила! Тебе не место среди живых. Ты наш. Ты наш!

«Все, кто тебе дорог — погибнут…»

— Они все мертвы! — Безумный слепой старикан вырос из пустоты прямо перед носом. — Ты убил их!

Яромир шарахнулся в сторону. Рука дёрнулась за кинжалом, а пакостный старикан исчез так же внезапно, как появился.

Вот же… погань!

— Что стряслось, мой мальчик? — участливо поинтересовался Благомысл. — На тебе лица нет.

— Порядок, — хрипло отозвался Ледорез и вернул кинжал в ножны. — Проверю лошадей.

До лошадей, стреноженных поодаль, Яр не добрался: из зарослей выскочила круторогая чёрная коза и сердито мекнула, сверкнув рубиново-красным глазом.

— Ох, ты ж, бесовщина! — шедший следом Марий вздрогнул и осенил себя защитным знамением. — Разве можно так пугать? Да ещё среди ночи! Так и заикой недолго сделаться.

Коза снова мекнула и смерила Яромира недобрым взглядом.

— Говори, — велел Яр, и рогатая тварюга заговорила.

— Есть две-е-е новости, — проблеяла она. — Худая и добрая. С какой в-е-е-е-лишь начать?

— С худой, — сказал Яр.

— Тебя-я-я не спросили, не-е-е-гораздок лохматый! — высокомерно изрекла рогатая и, гордо вскинув голову, величаво прошествовала к Благомыслу.

Тот опустился на колено и почесал её с каким-то совершенно особенным пиететом.

— Молви, Гордеюшка, — попросил бывший ректор школы магиков. — Молви, Всеокая.

— К Рубежу не-е-е подобраться, — сообщила коза. — Кругом посты да дозоры Всезря-я-ящего Ока. Даже козлиные тропы и те-е-е перекрыты. Всюду Небесные стражи рыщут и док у-у-у менты тр-е-е-е-буют. Укрыться не-е-е-где, ступить не-е-е-куда!

Благомысл кивнул и бросил короткий взгляд на Яра. Да уж…

Наивно было ждать иного: Хотеней тянет руки к Холмам. Подбирается всё ближе и ближе: хочет взять Рубежные земли в кольцо, затравить нечисть и… выманить Хозяйку. Его войска повсюду, куда ни плюнь.

Яромир стиснул кулак, и костяшки хрустнули.

От же, сучий сын! Хасанайоно, мать его, достойный из достойных! Злобный выродок.

«Не получишь ты Холмов, паскуда ущербная! И Снеженики не получишь. Пока я живу и дышу!»

— Молви, Гордеюшка, другую весть! — попросил Благомысл.

Коза не заставила долго ждать.

— Небе-е-е-е-сные схватили Хаврошу, — сокрушенно мекнула она и понурилась. — На рассве-е-е-те сожгут.

Яромир нахмурился. Он хорошо помнил талантливую юницу по школе магиков.

— Это, по-твоему, добрая весть⁈ — рыкнул он.

— Ополоуме-е-ел, баламошка? — коза боднула его в бедро. — Война грядёт! Не-е-ету боле добрых весте-е-ей!

Сбитый с толку, Яр нахмурился сильнее.

— Но… ты сказала…

— А ты и пове-е-е-ерил!

— Это наш с Гордеюшкой сигнал особый, — со вздохом признался Благомысл. — Означает, плохо всё очень. Не выручить нам Хавроши, мой мальчик… а жаль: девчушка она талантливая и смекалистая. Мечтала боевую волшбу освоить… Эх!

Яромир украдкой переглянулся с Марием. Тот кивнул.

— Где они? — Ледорез опоясался ножнами.

— Кто?

— Где Небесные держат Хаврошу?

— В Предгорьях, на постоялом дворе-е-е-е, — сообщила коза. — Ежели двинуть на север к Безымя-я-я-янке да перебраться через мо-о-осто-ок…

— Не объясняй, — оборвал Яромир. — Не заплутаю.

Он сразу сообразил, о какой корчме речь, и это встревожило ещё сильнее. Яр оседлал жеребца, крепче затянул подпругу и сунул ногу в стремя.

— Сидите здесь и не высовывайтесь.

* * *

Всё изменилось. Баня сгорела дотла, а новая пристройка стояла пустая, разорённая, и пялилась на Яромира тёмными глазницами окон. Дверь покосилась — кто-то вышиб её так, что слетела с петель. Колокольчик больше не звенел: болтался у притолоки, искалеченный, с оборванными язычками. В дощатый пол въелись бурые пятна, подозрительно напоминающие кровь и блевотину. Запустение, мрак и безнадёга просочились в каждую щель некогда хлебосольной харчевни.

Угрюмый корчмарь стоял, уперевшись в столешницу, и исподлобья глядел на единственных посетителей — бравых воинов в синих плащах, которые с азартом что-то обсуждали.

Яромир вошёл незамеченным: хозяин заведения слишком глубоко погрузился в раздумья, а Небесные стражи чересчур увлеклись ядрёным гоблинским шнапсом.

— Пива. — Ледорез положил на столешницу филина. За него можно было купить всю корчму вместе с годовыми запасами пойла и самим хозяином в придачу. Даже на корову осталось бы. А то и на две!

Пару мгновений корчмарь созерцал монету, потом поднял озадаченный взгляд и охнул.

— Т-ты?.. — Он заметил на плечах Яромира синий плащ и спал с лица. — Ты… с ними?..

Яромир прижал палец к губам. Сделал страшные глаза. Корчмарь вроде как понял. Кивнул. Наполнил кружку, выждал и долил после отстоя пены.

Ледорез в три глотка махнул половину, крякнул и подался вперёд.

— Где девочка? — спросил тихо-тихо.

— В верхних комнатах, — так же тихо ответил корчмарь.

— А твои?

Глаза хозяина предательски заблестели. Губы дрогнули.

— В острог увезли, -сказал он и спешно отвернулся.

Яромир бросил взгляд на Мария. Покойник матюгнулся и помрачнел. Тоже, видать, не имел представления, на кой ляд Всезрящему Оку понадобилась баба с дитёнком, отроковица и юнец-нескладёха. Однако гадать не пришлось: корчмарь поведал всё сам.

— Меня обвинили, будто Хозяйкиных прихвостней привечаю, — дрогнувшим голосом вымолвил он. — А я никогда… Ни в жисть! Ни единого разу!

Марий посмотрел с укором. Яромир холодно отзеркалил взор. Толку… Кто знал, что так выйдет? Никто.

— И вот… — продолжил хозяин. Ледорез только теперь заметил, как сильно бедолага исхудал. — Ночью вломились, схватили жинку и деток. Сказали, будут в темнице держать, покамест не докажу Хотенею Пресветлому свою верность.

— И как? — спросил Яр, одним глотком добивая пиво. — Доказал?

— До сей поры доказываю, — с ненавистью зыркнув на синих, выцедил корчмарь. — За всё время ни медяка не заплатили, упыри треклятые. Вынесли всё, что к полу не приколочено, корову увели, пьют, аки кони, а жрут, как саранча. Тьфу!

Яромир наклонился и оказался с хозяином нос к носу.

— Чёрный ход есть?

— Есть, — кивнул корчмарь. — В погребе.

— Куда ведёт?

— К оврагу.

— Слушай и запоминай, — Яр понизил голос. —