Наследник дона мафии - Тала Тоцка

Люблю тебя'.

В полном замешательстве складываю все обратно.

Что же произошло между бабушкой и внучкой? Узнаю ли я об этом когда-нибудь?

Сердце бьется глухо, как колокол в пустой церкви.

Я только собиралась подумать, как начать зарабатывать. Собиралась зарегистрироваться на сайте фрилансеров и искать работу, которую можно выполнять дистанционно.

А теперь чужая бабушка помогла мне.

Не мне. Моему ребенку.

И я почему-то уверена, что фрау Эльза, будь у нее выбор, кому отдать шкатулку — мне или своей дочери, — предпочла бы оставить все как есть.

* * *

Чтобы собраться с духом и пойти в лавку к синьору Анжело мне понадобилась неделя.

Сегодня я наугад выбрала одну из монет и направилась на Виа Маджоре.

Улицу я нашла легко — Потенца город маленький, особенно старый центр. Виа Маджоре такая же узкая, как и все здесь, вымощенная камнем улочка, утопающая в цветах. Фасады облупленные, но уютные, с коваными балкончиками и деревянными ставнями.

Антикварная лавка синьора Анжело расположилась в глубине арки, на ней даже не оказалось таблички. Только темная деревянная дверь и оконная витрина, за которой, как в театральной декорации, стоят рамы с монетами, кольца, медали и что-то напоминающее древние печати.

Стучусь, дверь открывается почти бесшумно.

— Добрый день, синьорина, — приветливо кивает старик.

Его лицо напоминает высохший персик. Морщинистый персик с едва заметной ухмылкой и внимательными глазами.

— Добрый день, синьор Анжело, — вхожу внутри и прикрываю дверь. — Меня зовут Роберта Ланге. Я внучка Эльзы Бочелли.

Он чуть кивает и отступает в сторону, впуская меня внутрь.

В лавке у синьора Анжело витает аромат старой бумаги, полированного дерева и благовоний.

— С чем пришла? — в лоб спрашивает старик.

Молча достаю мешочек с монетой и письмом фрау Эльзы. Протягиваю Анжело.

Он не торопится взять, сначала смотрит на мои руки. Потом на лицо. Долго вглядывается, мне нестерпимо хочется достать паспорт и начать сбивчиво объяснять, но я подавляю этот порыв и терпеливо жду.

Я нарочно взяла письмо, чтобы синьор Анжело сам все увидел.

Наконец старик берет монетку и подносит ближе к глазам.

— Так вот для кого она их приберегла, — бормочет он. — Хитрая бестия…

— У меня есть еще, — говорю я тихо, — и какие-то свитки…

— Рукописи, — поправляет старик, — я знаю. Эта хитрая лиса врала, что продала их Карло. Я рад, что они у тебя, деточка! Если захочешь принести все мне, я сойду с ума от счастья! Я буду танцевать всю ночь сарабанду и бить в бубен. Только не ходи к Карло, умоляю!

Представляю, как старый Анжело танцует с бубном сарабанду и не могу сдержать улыбку.

— Не пойду, — говорю, пряча смешок, — обещаю!

Он уходит за прилавок, отсчитывает купюры, вручает мне. Округляю глаза.

— Это столько стоит?

— Деточка, если бы у нас с тобой были на них документы, они бы стоили втрое дороже. Но… — антиквар грустно разводит руками.

А мне не грустно. Это и так втрое выше, чем я ожидала.

— У тебя глаза бабушки, — говорит на прощание Анжело, — хоть и говоришь как чужая. Но это ничего, научишься. Ты же к нам надолго?

— Надолго, — киваю и механически поглаживаю живот. — Очень надолго.

Глава 36

Три месяца спустя

Милана

— Хотите узнать пол ребенка, синьорина Ланге? Или пускай это будет сюрпризом? — спрашивает доктор-узист, пожилая синьора в очках с тонкой золотой оправой.

Она мягко улыбается, ожидая ответа.

Сегодня у меня особенный день. Я пришла в клинику, где наблюдают мою беременность, на плановый скрининг. Теперь лежу на кушетке и шепчу еле слышно:

— Хочу узнать…

Я давно знаю, я уверена, и все же…

От волнения закусываю губу.

Сейчас я его увижу. Моего малыша. Сына Феликса.

Сердце бешено колотится, как будто я пришла на экзамен.

У меня даже слезы выступают. Быстро их вытираю и так же поспешно улыбаюсь. Синьора врач благожелательно наклоняет голову в знак согласия.

Она водит датчиком по животу, и вскоре на экране появляется крошечная фигурка.

Настоящая человеческая фигурка.

Мой малыш.

Невозможно описать, какая эйфория охватывает меня, когда я его вижу.

Слезы брызжут фонтанчиками, даже достают до рук синьоры. Она смотрит в экран, щурится и поворачивается ко мне с той же благожелательной улыбкой:

— Поздравляю, Роберта, у вас будет сын. Очень красивый мальчик!

Зажимаю рот ладонями, чтобы не разрыдаться прямо на месте. Горло перехватывает судорогой от безусловного, бесспорного счастья, захлестнувшего с головой.

— Спасибо вам, — бормочу, захлебываясь.

Доктор наклоняется и мягко трогает меня за локоть.

— Ну что вы, не надо сдерживаться! Плачьте, милая! Знаете, как я рыдала, когда впервые увидела своего Марко? Ооо… — она закатывает глаза и цокает языком, — я чуть не утопила в слезах и врача, и всю свою родню, когда вернулась домой.

Меня сразу отпускает, я благодарно пожимаю ей руку и позволяю слезам свободно катиться по щекам. Всхлипываю, шмыгаю носом, а синьора врач удовлетворенно кивает.

— Ну вот и хорошо. А я пока посмотрю, какие у нас пальчики. Вы еще не думали над именем, синьорина? Бывает, родители заранее придумывают имена и для девочки, и для мальчика, — она внимательно следит за экраном, и я понимаю, что таким образом пытается меня отвлечь.

— Придумала, — шмыгаю, — Рафаэль.

— Оу, как красиво! — восхищенно говорит синьора. — Ему идет. Вы только посмотрите на этого красавчика!

Она поворачивает экран ко мне, чтобы было лучше видно. Я вижу крупным планом крошечное личико и снова реву. Конечно, там еще ничего не видно, но я не сомневаюсь, что мой сын будет самым красивым мальчиком не только в Потенце, а и на всей планете.

Потому что он будет похож на своего отца.

Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы он был похож на Феликса…

— А почему Рафаэль? — продолжает допытываться синьора врач, водя датчиком по животу и делая записи. — Вы любите живопись? Восхищаетесь эпохой Возрождения?

— Нет, — качаю головой, шмыгаю носом, — просто его папа пират.

Синьора застывает с датчиком, узкие брови взлетают вверх в удивленном изгибе.

— Рафаэль Сабатини, — спешу пояснить, — «Хроники капитана Блада» читали?

— Кто же не читал «Капитана Блада»! — хмыкает синьора. — Прекрасный выбор, Роберта, просто отличный! А мальчик у нас здоровенький, по крайней мере у меня к нему нет никаких претензий…

Облегченно вздыхаю. Это самое главное.

К тому же, синьора доктор приняла мои слова о пирате как ошибку. Во мне иностранка видна во всем — и в акценте, и в поведении, поэтому мне простительно ошибаться.

Только я не