Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

понимает самого себя. И еще так: у таланта концы с концами сходятся, у гения — противоречия. Гений тот, кто не только увидел противоречивость мира, но противоречивость отношения я — мир, я — Бог, правильнее — противоречивость высказывания этих отношений, и не только увидел, но осуществил — противоречивость формы и содержания, высказывания и его содержания. Поэтому разница между ними качественная, а не количественная, и неосуществленный гений может быть даже бездарен. Якоби, арационалист, боровшийся с разумом, всё сказал: перечитывая его зимой, я вдруг понял его до конца, увидел его границу. Канта и Фихте, более склонных к рационализму, я не могу понять до конца. Они и сами себя не понимали до конца, они безграничны. Якоби только говорит о непонимании, о арациональном, а они осуществляют. Как Якоби ни умен и ни симпатичен мне, всё же я вижу, что он говорит о чем-либо, а они — что-либо. Рассуждение о чем-либо, хотя бы и арациональном, — рационально, а что-либо арационально.

1956

29 января. Античность, индусы — бессмертие; тело, жизнь — случайная оболочка, перевоплощения, смерти нет; логическое завершение — неиндивидуальное бессмертие — Аверроэс. Христианство: не бессмертие, а воскресение, поэтому обязательно смерть; сравнение с зерном, которое должно умереть, чтобы дать плод, с женщиной, рожающей в муках, «умереть в Адаме, воскреснуть в Христе». Тело — принцип индивидуализации — воскресение — индивидуальное бессмертие в противоположность античному безличному. Душа сама по себе может быть только одно: или «пусть будет не по Моей воле», или «пусть будет по моей воле», первое — Христос, второе — антихрист. Значение плоти и смерти: единственность жизни — единственность смерти — единственность Воскресения — единственность души. Может, индивидуальность в способе освобождения от своего? Для античности — только результат, тогда гипостазирован и безличен. Затем: что единственно для каждого — освобождение от своего или некоторое утверждение? Может, только первое индивидуально, а второе общее? Ведь чистый разум практический и как разум — общность и пошлость.

Если тело — случайная оболочка, то в логическом завершении два начала, их независимость: манихейство, гностицизм и крайняя степень — каиниты, искариотцы и др.

Христос: после воскресения не женятся и не выходят замуж, но пребывают, как Ангелы. Дух животворит, плоть не пользует нимало. Но это не опровергает значения тела и смерти.

Все эти вопросы возникли в связи с автопортретом T. Н.[Глебовой]. Что мне не нравится в некоторых картинах T. Н., Шурика Тр. [аугота], в вещах Шостаковича? Плоть и кровь, слишком человеческий запах и в то же время формула (отчасти). Мне кажется, они перешли некоторую допустимую границу, поэтому у них разделение телесного и душевного, а не духовного. У меня же слишком разделено практически плотское и духовное, против моего желания практическая склонность к разделению и дуализму гностицизма и манихейства даже в его аморальных вырождениях.

Дьявол — антихрист, а не антибог.

27 августа. Перечел Лёнины «Разговоры» и не узнал в них ни себя, ни других, только стиль Лёниных вещей. Правда, это 1933–1934 гг., то есть годы распада и разложения. Когда я читаю свои старые вещи, даже до 1933 г., я и сейчас согласен во всём, кроме, может, некоторых технических подробностей, но с некоторыми моими высказываниями в «Разговорах» я не согласен сейчас. Когда я вспоминаю себя 33–34 гг., я сейчас почти такой же, но это «почти» и различает, меняется что-то внешнее, видимое для всех, для меня же — ничто. Поэтому, может, и Шеллинг считал, что он не изменился, а историки насчитывают от трех до семи периодов. По-видимому, есть какое-то ноуменальное ядро в моих вещах — оно сохраняется, но не в моем поведении и устных высказываниях для других. Когда же я писал в «Квадрате миров» о точке поворота, я, может быть, имел в виду это внешнее — поведение?

Но сейчас оно меня не интересует.

Когда я думаю о чем-либо и делаю правильные выводы, бывает, я вдруг замечаю: как я глуп, как я раньше не замечал, что из С следует D, а не Е, ведь это просто безграмотность, какой же я философ? Тогда я беру старые вещи, в которых, мне кажется, я писал, что из С следует Е, и вижу, что и тогда я правильно вывел из С — D или близкое ему утверждение, из которого непосредственно следует D, но нигде — Е. Это тоже различие веры и субъективного признания. Когда я говорю или думаю — это часто только некоторые опыты или субъективное признание, но в настоящих вещах я записываю то, что приходит независимо от меня, вернее, есть независимо от меня, не помещающееся во мне. Вот это не помещающееся во мне и есть настоящее во мне, и, по-видимому, уже не-я. Оно не меняется, хотя в разное время я вижу его с разных сторон и сейчас некоторые подробности не помещающегося во мне вижу яснее.

Небольшая погрешность была сформулирована, когда мне было 30 или 31 год. Но еще в школе, когда мне было лет 12, я писал доклад о дарвинизме, и там уже я видел небольшую погрешность, пытался сформулировать ее очень наивно в виде каких-то не вполне совпадающих треугольников и в плохих терминах, заимствованных из плохих и глупых книг. Мне кажется, польза от чтения книг есть: чем больше книг я читаю, тем меньше верю им и вместе с тем меньше верю себе самому; вместо субъективного признания всё больше открывается не помещающееся во мне.

Две рационалистические глупости: tabula rasa и врожденные идеи Лейбница. Я знаю, что до апреля или мая 1911 г. глаза и ум у меня были закрыты и внезапно открылись на прогулке: Большой — Введенская — Кронверкский — Александровский пр. — Большой. Глаза открылись, и я увидел тайну, не помещающуюся в моей душе, и затем, в июне-июле, — смерть. Тогда я стал думать. Думание заключалось в том, что я освобождался от думания и мысли. Ум закрывает глаза — тогда не вижу. Видит тайну не ум, ум мешает видеть.

Изменяются тела, а не души интуиций. Так же и я: не помещающееся во мне не меняется, только различно открывается. А изменение меня самого? Это что-то несуществующее, меня самого нет. Или я сам случайная акциденция не помещающегося во мне.

1957

15 января. Стерлигов: общий язык. Раньше был, сейчас нет, даже с самим собою. Общий язык должен быть, если есть главный путь. Как найти его? Прежде всего, понять непрямоту, то есть искривленность самого разума. Начало пути Декарта правильно: непосредственность жизни мысли, пространство мысли.