Мы, аристократы 5 - Бастет

Статуя Ровены Равенкло, величиной примерно в полтора человеческих роста, была установлена на возвышении в виде полукруглой площадки с тремя ступенями по окружности, примыкающей к стене. Основательница, одетая в длинную робу, на которой была тщательно проработана каждая складочка, сидела на жёстком троне с высокой фигурной спинкой - очень прямо, в полной достоинства позе, как и полагалось на подобном сиденьи. Руки Ровены симметрично опирались на подлокотники трона, на коленях лежала раскрытая книга. Лицо Основательницы выглядело задумчивым и отстранённым, каменную корону её волос увенчивала каменная же копия диадемы, которую я нашёл в Выручай-комнате. Чем больше я разглядывал диадему, тем больше убеждался в сходстве - скульптор, несомненно, видел этот артефакт или хотя бы его объёмное изображение.

- Это работа самого Джабберта Гэмпа, великого колдоскульптора, - раздался у меня за спиной голос Диаса. - Он был современником Ровены, статуя прижизненная.

Я никогда не увлекался искусством, в том числе и волшебным, но слова Эрни привлекли моё внимание.

- Странно, я не слышал, чтобы Ровена была тщеславной, - отозвался я, продолжая рассматривать статую. - Но статуй других Основателей нет, а она таки сделала свою... - я не забыл про статую Салазара в Тайной комнате, но та стояла не на виду, она была только входом в его личные покои.

- Это не просто статуя, а зачарованная статуя, - продолжил Эрни. - Нам рассказывали, что её зачаровывала сама Ровена.

- Хм, интересно, а я и не знал, - я повернулся к нему. - И как она зачарована?

- Говорят, она может задавать вопросы. У нас в Равенкло есть такая традиция - в начале учебного года каждый ученик кладёт ладони на книгу, вот так... - Эрни подошёл к статуе и положил ладони на страницы открытой книги. - Если повезёт, она что-нибудь спросит, но такое очень редко случается. Говорят, за тысячу лет было несколько случаев, последний более ста лет назад.

- И что, если спросит? - заинтересовался я.

- Отвечаешь.

- А дальше?

- Ничего. Даже неизвестно, какой ответ был бы верным. Статуя каждому задаёт свой вопрос и никогда не повторяется, они у нас записаны в истории факультета. Мы читали, но там непонятно, по какому принципу она спрашивает. Нет ничего общего, чтобы по ним догадаться.

- Дай-ка, я тоже попробую. - Эрни отошёл в сторону, и я положил ладони на страницы.

Ничего.

- Ну я же говорил...

- Подожди... - я сообразил, что статуя и не должна реагировать на любые прикосновения. На книгу можно было опереться случайно, например, оступившись на ступенях. - Ага! Сейчас...

Я снова положил ладони на книгу, но на этот раз послал внимание в ладони, передавая туда ощущение, что я готов к диалогу - примерно так же, как обращался бы к домовикам. Секунд через десять в моих ушах и одновременно в мыслях раздался строгий женский голос:

- Что правит миром, красота или ум?

- Сила, - ответил я, почти не задумываясь.

- Ты внутренне независим, ты умеешь думать и отличать истинное от ложного. В тебе достаточно силы и решимости, чтобы воплощать теорию в практику, - теперь голос статуи раздавался только в моих мыслях, как у Распределяющей Шляпы. - Ты достоин моего наследия.

- Благодарю вас, - так же мысленно ответил я. - Это означает что-нибудь ещё, кроме комплимента?

- Приходи сюда один, когда никого не будет в гостиной. Тогда узнаешь.

Присутствие чужого разума в моём сознании исчезло. Я убрал ладони с книги и повернулся к Россету с Диасом.

- Она тебя спросила! - изумился Эрни.

- А что ты для этого сделал?! - стал допытываться Дирк.

- Так, друзья мои... - я принял строгий вид. - Мы ведь с вами друзья, верно?

Они усиленно закивали.

- Вы меня знаете, я редко о чём-либо вас прошу, а ещё реже на чём-либо настаиваю. Эрни, я могу вспомнить только два случая - первый насчёт тебя самого, а второй насчёт лечения Дирка и его отца. Так вот, сейчас я настаиваю, чтобы вы никогда и никому об этом не проболтались. Если бы мы не были друзьями, я принудил бы вас к непреложному обету, а так мне придётся только надеяться на ваше молчание.

- Но ведь это же такое редкое событие! - воскликнул Эрни.

- Не понимаю, что тут секретного, - нахмурился Дирк.

Оба выглядели раздосадованными моим требованием. Молодые еще, хвастливые. Случилось чрезвычайное - и первым естественным порывом подростков было немедленно бежать и растрезвонить, а затем собраться скопом у статуи и устроить ей мозговой штурм. А может, и не только мозговой.

- И чем вы недовольны? - спросил я. - Статуя у вас в доступе, можете сколько угодно возлагать на неё руки. Если у кого-то из вас получится, тогда и делайте, что хотите. Но сейчас получилось у меня, и я настаиваю на тайне.

Они переглянулись и, похоже, смирились. Статуя, действительно, была у них в доступе, никто не мешал им пытаться самим.

- Но ты хотя бы скажи, как у тебя получилось, - снова попросил Дирк. - Я видел, что ты до чего-то догадался. Давай так, мы будем молчать, а ты за это скажешь, как с ней разговаривать.

- Эрни, ты тоже согласен? - тот кивнул. - Договорились - вы будете молчать, а я скажу, о чём догадался. Эрни, ответь, что ты сделаешь, когда захочешь поговорить со мной?

- Я обращусь к тебе... - его озарила догадка. - Гарри, ты обратился к ней? Но как?!

- Мысленно. Хотя, наверное, и вслух сработает, если знать ключевую фразу. Но обратиться мысленно можно без слов, для этого нужно послать в руки своё присутствие и готовность к общению, - я вытянул руки перед собой и прикрыл глаза, иллюстрируя сказанное.

- Я сейчас попробую! - Эрни подлетел к статуе и снова положил ладони на книгу. Когда он убрал их и повернулся к нам, выражение его лица было непередаваемым.

- Она сказала, что догадаться самому входит в испытание... - с досадой проговорил он.

- Это значит, мы оба пролетели? - расстроился Дирк.

- Вам всё равно ничего не светило, - это было сомнительное утешение, но так они хотя бы не