Уроки нежности - Дана Делон

Воздуха не хватает, горло жжет. Я царапаю ногтями ее ладони, но хватка Луны не ослабевает.

– По… мо… ги… те! – хриплю я.

Перед глазами темнеет, кислорода не хватает. А затем кто-то резким движением снимает ее с меня. Она пытается вырваться и царапает мне горло, но я жадно ловлю ртом воздух и отползаю от нее так быстро, как только могу. Растираю колени и локти. Кто-то хватает меня за щиколотку, и я ору что есть силы.

– Это я… это я… – звучит надо мной голос Уильяма.

Словно загнанный зверь, оборачиваюсь и гляжу на него снизу вверх. Он с беспокойством смотрит на меня в ответ. Позади него Шнайдер и Гойар пытаются успокоить Луну, которая сопротивляется с такой силой, что удивительно, как еще не поранилась.

– Луна!!! – не выдержав, кричит Шнайдер и с несколько раз хлестко бьет ее по щекам.

– Не так сильно! – ревет Гойар.

– Луна! – продолжает Бенджамин.

На бледной коже девушки появляются красные следы. На секунду ее тело замирает, неестественно вытягивается в руках Этьена и опадает.

– Луна? – тише спрашивает Бен.

Она открывает глаза и испуганно смотрит на него.

– Что? – она оглядывается. – Лес…

Уильям поднимает меня с земли и аккуратно отряхивает. Я вся дрожу и внимательно слежу за соседкой.

– Ты не заперла дверь? – спрашивает ее Маунтбеттен и накидывает мне на плечи пиджак.

Секунд пять Луна молчит, будто силится вспомнить. А затем в ее голубых глазах появляется ужас.

– Люси! – шепчет она и начинает дрожать. – Она приходила за мной!

Парни переглядываются.

– Ты заглянула в мои запасы? – уточняет Бен.

Луна резко качает головой.

– Я ничего не принимала, Шнайдер! – кричит она и, оттолкнув его, показывает на разбитую голову. – Это сделала Люси!

Этьен поджимает губы. Уильям опускает взгляд в землю. Шнайдер тяжело вздыхает. Луна с надеждой заглядывает каждому из них в лицо.

– Вы должны мне поверить! – умоляет она.

Лунный свет скрывается за тучей, отчего в лесу становится пугающе темно.

– Луна, ты же понимаешь… – спокойно начинает Этьен.

– Она сказала, что я следующая, – перебивает его Луна, и у меня подкашиваются коленки. – Слышишь? – Ее трясет. – ОНА СКАЗАЛА, ЧТО Я СЛЕДУЮЩАЯ!!! – кричит она, будто из последних сил пытается достучаться до них. – Я видела ее! Слышала ее голос! Она отчетливо сказала мне: «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ».

Единственное, что спасает меня от падения на землю, – Уильям. Его крепкая рука удерживает меня на месте, а загадочный взгляд серых глаз изучающе сканирует лицо.

Ты следующая. Ты следующая. Ты следующая. Ты следующая.

И я теряю сознание.

Дневник Люси

Реальность

Всю свою жизнь я обожала каникулы, ведь это были те краткие мгновения, когда я выпархивала из-под гнета отца. С поступлением в академию все изменилось. Каникулы стали моим личным адом.

Он ждал меня, скрестив руки на груди и недовольно поджав губы. Темные насупленные брови и мертвые, бездушные глаза. Мой отец в молодости был красивым. С возрастом все уродство его души исказило и лицо. Я не знаю, зачем он издевался надо мной. Что такого я сделала? В какой-то момент пришло осознание, что ответа на этот вопрос может и не быть. В те рождественские каникулы я вдруг решила, что смогу противостоять ему. Свобода ослепила меня. Я прошла мимо него, высоко задрав подбородок, в новеньком коротком платье, купленном на деньги деда. Платье было насыщенно-бордового цвета, на ногах – высокие сапоги леопардового принта, и поверх всего этого великолепия – пышная шубка из искусственного меха. В тот день я попала во все таблоиды. Этот лук называли стильным, безвкусным, каким угодно, но равнодушным он не оставил никого. Даже моего отца.

– Такая же шлюха, как и мать.

Он бил меня пряжкой от своего ремня Prada. Никогда не забуду этот звук. Звук металла о тело и боль, что пронзала насквозь. Он бил меня до тех пор, пока я не потеряла сознание, а затем привязал к батарее с открытыми настежь окнами. Мое бедное продрогшее тело онемело. Я знаю, что мои крики были слышны по всему особняку, но ни одна живая душа не пожелала помочь. Сила в руках тех, у кого есть власть. Розовые очки свободы, которые я себе выдумала, разбились о суровую реальность. Я не могла противостоять ему, убежать от него или его победить.

Я могла лишь умереть.

Глава 32

ЭТЬЕН ГОЙАР, Бенджамин Шнайдер и Уильям Маунтбеттен. Никогда в жизни бы не подумала, что буду сидеть на постели последнего и переводить взгляд с одного на другого.

– Как твоя шея? – спрашивает Шнайдер, внимательно оглядывая меня.

Я не отвечаю на вопрос. Не вижу смысла. Моя шея покрыта гематомами и царапинами. Думаю, это красноречивее всех сказанных мной слов. После случившегося Уильям перенес меня к себе в комнату и, судя по тому, что вся шея до сих пор в кремах или мазях, оказал первую помощь.

– То есть кто-то вновь подправил записи камер? – Шнайдер, поняв, что не получит ответа, переходит к делу. – Для этого нужно обойти охрану.

– Или с ней договориться, – вторит Этьен. Он сидит в кожаном помпезном кресле в углу. Одна нога закинута на другую, в руке маленькая чашечка кофе. – Эту кофемашинку необходимо утилизировать, – недовольно бормочет Гойар и ставит недопитый кофе на стол. – Надо поболтать с начальником охраны.

– Если он пошел на подобное, то никогда в этом не признается. – Уильям ходит взад-вперед, будто решил пересчитать, сколько его шагов поместится в этой комнате. – Нам стоит подключить ресурсы извне.

– Хочешь, позвоню папочке? – Бен широко улыбается и распутывает затянутый галстук. – Старик будет только рад помочь.

Уильям закатывает глаза:

– Ну да, а еще он сразу же разболтает все моему.

– И что с того?

– А то, что мой взял с меня слово, что я не буду расследовать смерть… – Он замолкает и косится в мою сторону. – Мы собрались обсудить другое.

Этьен проводит рукой по коротко подстриженным волосам:

– Думаю, она и без твоего таинственного молчания поняла, что ты пытался расследовать смерть Люси.

Комната погружается в молчание. Тягучее, холодное, неприятное. Парни косятся на него.

– Хреновые мы детективы, все только сильнее запутали, – прерывает паузу Бен. – А с другой стороны, она бы у тебя в постели не оказалась, если бы все не было так плохо. – Он поигрывает рыжими бровями.

– Ты невыносим! – качаю головой; не могу поверить, что он действительно говорит подобное.

– Лучше держи свой рот на замке, – спокойно предупреждает его Этьен.

– Только не ломай мне опять нос, – с наигранным испугом ноет Шнайдер, поглядывая на Маунтбеттена. – Я же себя хорошо веду.

Уильям припечатывает его взглядом:

– Это ты называешь хорошо?

– Помни, я способен на самое ужасное из всего, что ты можешь себе вообразить. – Бен чуть не хрюкает от удовольствия. – Такие мелочи можно уж и простить моему скверному характеру.

Я делаю глубокий вдох и спрашиваю:

– Смерть Люси все-таки не самоубийство? – Этот вопрос сводит меня с ума с первого дня пребывания в академии. – Думаю, мы с вами достаточно сблизились, чтобы я могла себе позволить подобное любопытство, – чеканю я и смотрю попеременно на каждого из них.

Трое парней цепенеют и молча переглядываются.

– Может, это и было ошибкой, – тихо говорит Маунтбеттен.

Поднимаюсь с постели и встаю перед ним:

– Что именно? – Смотрю ему прямо в глаза. – Хватит говорить со мной загадками. Довольно. Меня бесит, что в разговоре со мной ты что-то недоговариваешь! После всего случившегося я заслуживаю услышать чертову правду, Маунтбеттен. Хватит делать из меня дуру!

– Не было таких намерений, Ламботт.

Спокойствие и невозмутимость, с которыми он отвечает, злят лишь сильнее. Но мне нечего ему ответить. Мои штормовые волны из раза в раз разбиваются об айсберг под именем Уильям Маунтбеттен.

Шнайдер присвистывает:

– А можно в следующий раз записать на телефон, как ты отчитываешь его? – Широкая улыбка озаряет лицо нахала. – Все, Уилл! У меня больше нет никаких вопросов! Я понял всю суть! – восклицает он. – Только помните о правилах пожарной безопасности!

– Заткнись! – Этьен кидает в Бена подушку, тот ловит