Дух Древнего - Александр Четвертнов

«Да чтоб тебя, — дёрнулся Стоев. К горлу подступила горечь и сожаление. Он захотел домой. Но тут же вспомнил Кирилла. Его слова. Вспомнил, как у самого не получилось упражнение. Вспомнил своё намерение стать воином. — Это всего лишь мусорка, — подумал Тихон и двинулся дальше».

Тихон шёл, а перед его глазами словно кино пролетали кадры школьных унижений от Жоры. Как пришла весть о гибели родителей. Как друзья рода качали головами и говорили, что Стоев похож на отца.

Тихон смутно видел свалку. Яркими пятнами перед глазами мельтешили воспоминания. Тихон сжимал кулаки. Поджимал губы и шёл вперёд. Каждый кадр толкал его ногу сделать шаг.

Грузовик проехал мимо. Обдал облаком выхлопных газов. Ворота в рабицевой сетке оказались приоткрыты: ржавый замок болтался на одной петле.

Воспоминания исчезли из головы Тихона. Сердце его колотилось где-то в горле. Он огляделся по сторонам. Убедился, что никого нет, и шагнул вперёд.

Проволока от сетки зацепила его пиджак. Оставила серую полосу. Впилась в ткань. Тихон дёрнулся и, с треском, попал на площадку с мусором из академии.

Вокруг громоздились горы поломанной мебели. Валялись погнутые механизмы. Искрились разбитые кристаллы. Пылилсь древние камни с полустертыми рунами.

«Как здесь можно найти кольца? — подумал Тихон, разглядывая хаотичные нагромождения хлама. — Может, стоит просто уйти? Скажу, что мусор вывезли. Ведь, так и есть».

Но нет. Тихон вспомнил путь сюда и устыдился своих мыслей. Такая дорога преодолена. Он не должен останавливаться.

Он заставил себя внимательно оглядеть залежи хлама. Стал пробираться среди завалов. Приподнимать ящики и заглядывать в коробки.

Вдруг ему на плечо упало что-то тяжёлое. Сдавило его стальными тисками.

— Это наша корова, милейший, — прохрипели сзади и Тихона развернуло на месте.

Нос Стоева уткнулся в телогрейку. В голову ударил острый запах пота и перегара.

Тихон откинул голову назад и зацепился лицом за всклокоченную бороду.

— И мы её доим уж четверть века, — продолжила речь борода.

— Что? Какая корова? — пролепетал Тихон и попытался отступить.

Он всё-таки извернулся из-под руки. Отшагнул. И тут появилась вторая борода. Вернее, второй бомж. Только не в телогрейке, а в засаленном пиджаке и с одним стеклянным глазом.

Второй бродяга оказался жилистым и юрким. Сразу толкнул Тихона в грудь.

Стоев рухнул на спину. Острый край какой-то железки впился в поясницу. Тело выгнулось от боли. Очки слетели и повисли на одном ухе.

— Я аристократ! — звонко воскликнул Тихон и махнул рукой с кольцом на пальце. — Если вы уйдете, то я на вас не пожалуюсь, — вторая фраза вышла приглушённой и крайне неуверенной.

Грязный ботинок со стертой подошвой впечатался в бедро. Тихон ахнул. Попытался вскочить, но тут прилетело в нос.

В мозгу словно взорвался попкорн. Во рту появился металлический привкус. Перед глазами заплясали разноцветные круги.

— Ха! — бородач смачно харкнул под ноги Тихону. — То, что вы нашли приличные шмотки в помойке, не делает вас лучше. Тут нет аристократов — одни крысы!

Паника ледяными пальцами сжала горло Тихона. В голове проскочила картина, как его холодное нагое тело находят на свалке. Как его клюют вороны. Как… тут, почему-то, появилась картина, как Жора совал его головой в унитаз.

«Надоело! — Тихон вскочил на ноги и со всей дури, махнул кулаком. Махнул так, как когда-то, в далёком-предалёком детстве показывал папа».

Кулак попал в расплывчатое перед глазами пятно — бродягу. Хрустнуло. Костяшки взорвались болью. Рука онемела. Раздался вскрик и бомж, нелепо взмахнув руками, повалился на кучу хлама.

Тихон не понял, он сам кричал от боли в руке, или бродяга. Он поправил очки. Схватился за руку и увидел, что на бороду бомжа хлещет кровь. Откуда, Тихон не рассмотрел.

Его огненной волной накрыл восторг. Охватил доселе небывалый азарт.

— Убью! — закричал второй бомж в пиджаке, бросился на Стоева, схватился за рукав пиджака.

Тихон попытался увернуться, зацепился ногой за мусор. Повалился на землю.

— Отстань! — он пнул нападавшего в ногу.

— Уничтожу! — бомж схватил его за воротник рубашки. Ткань затрещала.

— Нет я тебя! — Тихон вцепился в засаленную майку противника, благо тот оказался равным ему по комплекции.

Они покатились по земле как два бешеных ежа. Пыль забивала глаза и ноздри. Удары сыпались как град — бестолковые, но яростные.

— Вот тебе, вот! — Тихон молотил кулаками куда придется, уже не чувствуя боли.

Адреналин бурлил в крови. Превратил его из ботаника в берсеркера.

— Я тебя на ремни порежу! — прохрипел бомж, заламывая ему руку за спину.

— Задушу! — Тихон дёрнулся, попробовал обернуться и его затылок впечатался в нос противника.

Они продолжили кататься по земле, пока не врезались в ржавую балку. Она не выдержала. Подломилась и по свалке разнёсся оглушительный грохот.

— Всё, брейк! — бородатый бомж, держась за разбитое лицо, оттащил своего дружка. — Этот умалишённый нас обоих покалечит. Псих, какой-то, вдруг бешенством заразит?

— Да! Я псих, — Тихон вскочил на ноги, и его шатнуло в сторону.

Кровь стекала по его лицу. Капала с подбородка на грудь. Рукав пиджака болтался на одной нитке. Рубашка превратилась в лохмотья. Пуговицы разлетелись по свалке, как искры от фейерверка.

Тихон постарался сделать лицо, как учил Кирилл.

— Я опыты ставлю! — он шагнул к бомжам, растягивая разбитые губы в безумной улыбке. — На людях. Сначала опыты, потом закапываю. И прыгаю на могилах. Поняли⁈ — голос сорвался на визг. — А потом…

Тихон запнулся, пытаясь придумать что-то еще более страшное.

Слюни летели во все стороны. В глазах полыхало яростное пламя. И бомжи дрогнули.

— Это моя корова, и теперь я ее дою! — крикнул Тихон вслед убегающим бомжам.

Его уже не слушали. Он стоял посреди свалки. Кричал что-то ещё. Его тело колотила дрожь. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Его внимание привлёк блеск в пыли. Тихон нагнулся и поднял выбитый из бомжа глаз. Положил его в карман и пошёл прочь со свалки. Ему казалось, что начало холодать.

Люди шарахались от него на улице и на трамвайной остановке. В трамвае вокруг него образовалось пустое пространство. Пассажиры зажимали носы и пересаживались подальше. Отворачивались к окну. Кто-то шептался, бросая на него опасливые взгляды. Одна пожилая женщина прижала к себе сумку, а молодая мать поспешно оттащила любопытного ребёнка в другой конец вагона.

Тихон сидел на кресле