Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда - Уилл Смит

– Джиджи, я ничего не скрываю…

– Тогда купи мне билет на самолет, и я прилечу с ней познакомиться. Завтра же.

– Хорошо, Джиджи. Я люблю тебя. Увидимся завтра.

– И я тебя люблю.

Последующая история остается для нас с Джадой камнем преткновения вот уже более двух десятилетий. Она настолько скандальная, что я даже подумывал не упоминать ее в этой книге. Но я решил, что вы, мой любимый читатель, сможете разрешить наш спор раз и навсегда. Так что, пожалуйста, будьте беспристрастны. В этом споре вас выбрали Верховным судьей. И вот, Ваша честь, тот самый вопрос, на который вам сегодня предстоит ответить: этот прикол смешной или не смешной?

Джиджи прибыла в солнечный Лос-Анджелес рано утром и сразу отправилась ко мне домой. Я как раз прикупил новое местечко в Уэстлейк Виллидж – райончик где-то в часе езды на северо-запад от Лос-Анджелеса. Мы с ней позавтракали, дом ей очень понравился. Я понимал, что больше всего ей просто хотелось удостовериться, что со мной все в порядке.

У Джады в тот день была работа, и она собиралась потом заскочить к себе, чтобы прихорошиться, а уже после отправиться ко мне на встречу с Джиджи. Джада слышала о Джиджи все истории, которые я уже пересказал в этой книге, поэтому ей очень хотелось поскорее познакомиться с моей бабулей.

Джиджи не очень любила кино, поэтому не знала, кто это такая – Джада Пинкетт. Я решил показать ей один из ее самых известных фильмов.

В три часа дня Джада позвонила мне из своего дома в Студио-Сити, который был ровно в сорока четырех минутах от моего, от двери до двери.

– Детка, ты уже выдвигаешься? – спросил я.

– Минут через пятнадцать, – ответила Джада.

– Хорошо, мы тебя ждем. Люблю тебя.

«Узы братства» тогда был самым свежим ее фильмом. Это прекрасная история любви между Лирик, которую играла Джада, и Джейсоном, которого исполнял Аллен Пэйн. На шестьдесят третьей минуте того фильма есть очень откровенная сцена с участием Джады, она стала одной из самых знаменитых постельных сцен во всем афроамериканском кинематографе. Поэтому, когда Джада сказала, что выдвигается через пятнадцать минут, а потом еще сорок четыре минуты будет ехать до меня, я включил кассету с «Узами братства» и оставил Джиджи смотреть.

Пятнадцать плюс сорок четыре – это пятьдесят девять минут, и я молил комедийных богов, чтобы они ниспослали ей еще недолгую задержку в пробке или при парковке. Я все приготовил для того, чтобы мой прикол свершился.

Комедийные боги были ко мне благосклонны. Джада вошла в комнату точь-в-точь через шестьдесят три с половиной минуты. Джиджи, призывая Иисуса на помощь, смотрела на экране, как Джада и Аллен катаются по траве голыми задницами кверху, совсем в чем мать родила – даже носков на них не было.

Джада опешила. Она в ужасе посмотрела на Джиджи, затем на экран. Снова на Джиджи. Потом на меня. Опять на экран. На Джиджи. На меня.

– Джиджи, познакомься с моей новой подружкой, Джадой, – сказал я, едва не падая от смеха.

Джиджи откинулась на диване, сложила руки на груди и произнесла:

– В моей молодости людям не приходилось раздеваться, чтобы сняться в кино.

Джада выдавила печальную улыбку и неловко обнялась с Джиджи.

– Уилл, – спокойно сказала Джада. – Можно мне с тобой поговорить наедине?

– Джиджи, мы скоро вернемся, – сказал я.

Мы с Джадой уединились в спальне.

– КАКОГО. ХЕРА. ТЫ. ТУТ. УСТРОИЛ?! – шепотом заорала она.

– Детка, да это же ужасно смешно.

– ДА ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ?!

– Детка, это такая шутка. Все в порядке. Мы же с тобой потом поженимся, детей заведем. Будет, что всем рассказать! Да мы эту историю будем годами вспоминать! Ты ведь так познакомилась с моей бабулей. Такой она тебя запомнит навсегда! Ну смешно же?..

– НИ ХЕРА ЭТО НЕ СМЕШНО.

– Ну сегодня тебе, может, не смешно, зато…

– НИКОГДА ЭТО НЕ БУДЕТ СМЕШНО! Ты слишком много выделываешься.

– Но в жизни же самое главное – воспоминания! – ответил я. – Сейчас ты злишься, но когда перестанешь, я тебе обещаю, тебе понравится. Это все ради нас! Однажды ты будешь хохотать над этой историей.

В конце концов Джиджи полюбила Джаду. Между ними были прекрасные отношения. Целые годы семейного счастья и смеха – их связь была просто бесценной и становилась все глубже с каждой встречей. И я свято верю, что моя выходка была главным фактором, который поспособствовал их невероятным взаимоотношениям.

Но до этих самых пор Джада так ни разу за всю жизнь даже не улыбнулась – даже не хихикнула – вспоминая этот прикол. Ни разу. Так что, дамы и господа, уважаемые присяжные, Ваша честь – я прошу вас, вынесите мне приговор. Если я был не прав, я не стану оспаривать решение суда. Но я чувствую себя обязанным напоследок задать этот вопрос, пусть даже и риторический, подводя черту: не, ну смешно же, блин?

Джада выросла вместе с Тупаком Шакуром. Они были лучшими друзьями, вместе учились в старших классах и поступили в Балтиморскую школу искусств. Два молодых мечтателя, всю жизнь сражавшихся с жестокостью и пренебрежением, чтобы в конце концов стать теми самыми «Тупаком» и «Джадой». И хотя их связь была сугубо платонической, их взаимная любовь была просто легендарной – они воплощали собой фразу «либо вместе, либо никак».

В начале наших отношений их близость сводила меня с ума. Это ведь был ПАК! А я – всего лишь я.

Он обладал бесстрашием и страстью, воинским чувством справедливости и готовностью сражаться и умереть за свои идеалы. Пак был для меня вторым Гарри – он заставлял меня чувствовать себя трусом. Я ненавидел себя за то, что не был им, и чувствовал жгучую ревность – мне хотелось, чтобы Джада смотрела на меня так же, как на него.

Поэтому, когда мы с Джадой официально посвятили себя друг другу, и наши отношения сделали ее менее доступной для Пака, мое незрелое сознание восприняло это неким извращенным подобием победы. Джада была идеалом, вершиной, королевой мира. Если она выбрала меня, а не Тупака, я просто не мог быть трусом. Никогда я не чувствовал такого самоутверждения.

Я несколько раз находился с Тупаком в одной комнате, но ни разу в жизни с ним не разговаривал. Близкие отношения между ним и Джадой не позволили мне подружиться с ним. Я был слишком незрелым.

– Уилл, тебе Мартин Лоуренс звонит.

Я с Мартином был незнаком и понятия не имел, откуда у него мой номер. Однако я прекрасно знал, что всем сердцем завидую ему. Он просто