Император Пограничья 14 - Евгений И. Астахов

— Упор на автоматы, плюс наличие в группе одного-двух штуцеров и одного пулемёта для подавления многочисленных групп Бздыхов, — сказал я. — Каждый боец получает оружие и запас патронов из Сумеречной стали — те самые, что я показывал офицерам на нашем первом совещании. Плюс ближний бой — мечи, топоры, алебарды из той же стали для тех случаев, когда твари прорываются вплотную.

Огнев одобрительно кивнул.

— А для стационарных постов? Если мы закрепляем отряды за конкретными участками, логично иметь тяжёлое вооружение на базах.

— Пулемёты и гранатомёты, — подтвердил я. — На каждой базе по два-три станковых пулемёта и один гранатомёт. Когда орда Бездушных идёт на деревню, мобильная группа занимает оборону и держит их огнём, пока не подоспеет подкрепление. Один пулемёт может остановить десятки Трухляков.

— Боеприпасы? — уточнил ветеран, явно прикидывая масштаб снабжения.

— Арсеналы на каждой базе, плюс регулярные поставки из Угрюма. У меня налажено производство патронов. Переориентировать его на боеприпасы из Сумеречной стали — не в тех смехотворных объёмах, что были раньше, а в промышленных масштабах — несложно. Стрельцы получат приоритет в снабжении.

Я не сомневался, что теперь князь Голицын не откажет мне в долгосрочном контракте на поставку пороха, капсюлей и всего необходимого.

Собеседник откинулся на спинку кресла, и морщины на его лице разгладились. Впервые за разговор он выглядел не просто заинтересованным, а воодушевлённым.

— Зоны ответственности, — произнёс он, возвращаясь к карте. — Как планируете делить?

Я пододвинул карту ближе к нему и начал объяснять:

— Княжество делим на восемь секторов. Первый — Владимир и ближайшие деревни в радиусе пяти километров. Второй — деревни в радиусе десяти километров. Третий — торговый тракт между Владимиром и Покровом. Четвёртый — торговый тракт между Владимиром и Суздалем. Пятый — треть пути до Мурома, весь мы не охватим. Шестой — до нашей северной границы в деревни Небылое. Седьмой — до нашей восточной границы по реке Клязьма в Пенкино. Восьмой — Угрюм и Пограничье на юго-западе.

— В каждом секторе — базовый гарнизон из 250 человек, поделённый на десять мобильных групп по 25 человек, — продолжил я. — Гарнизон обеспечивает координацию, снабжение, связь. Мобильные группы патрулируют территорию, реагируют на угрозы, обучают местных жителей основам обороны.

Огнев задумчиво провёл пальцем по линиям дорог на карте.

— Связь между секторами? Если в одном участке появится крупная орда, соседние группы должны оперативно прийти на помощь.

— Магофон и амулеты связи, — ответил я. — Дорого, но необходимо. Одиночные твари — не проблема. Проблема, когда собирается орда или обнаруживается гнездо. Тогда нужно быстро стянуть силы из нескольких секторов и дать бой.

Полковник молчал, обдумывая услышанное. Я видел, как в его голове выстраивается вся система — логистика, тактика, координация. Наконец, он поднял взгляд.

— Это вернёт Стрельцам смысл, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Мы снова будем делать то, для чего создавались. Защищать людей. А не участвовать в разборках князей.

— Именно, — подтвердил я. — Никаких карательных операций против собственного народа. Никакого участия в междоусобицах. Только защита от Бездушных. Это ваш устав, ваша присяга. Я просто возвращаю вам возможность её выполнять.

Огнев встал, и несмотря на возраст, в его движениях появилась энергия молодого офицера. Но затем он замер, и энтузиазм на его лице сменился внутренней борьбой.

— Ваша Светлость, — произнёс он, подбирая слова. — Всё, что вы описали… это именно то, о чём я мечтал последние годы. Вернуть Стрельцам настоящую цель. Но есть одна проблема. Деликатная.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения.

— У моих людей образовалась серьёзная задолженность по жалованью, — полковник говорил сдержанно, но в голосе звучала затаённая горечь. — Два месяца при Сабурове. В последний раз… в последний раз вместо денег нам выдали муку и соль.

Я почувствовал, как челюсти непроизвольно сжались. Муку и соль. Профессиональным воинам, рискующим жизнью ради защиты княжества, платили как крепостным крестьянам.

— Мои бойцы терпят, — продолжил Огнев тихо. — Понимают, что было тяжёлое время. Но у них семьи, дети. Нельзя кормить детей обещаниями светлого будущего. И если мы начнём набор новобранцев, расширение численности… Ваша Светлость, люди захотят знать, что им будут платить. Регулярно. Деньгами, а не едой.

Я медленно выдохнул, ощущая, как холодок прошёл по позвоночнику. Реформа армии, новое вооружение, расширение Стрельцов — всё это прекрасно выглядело на бумаге. Но бумага не кормит семьи. Не оплачивает аренду жилья или дрова зимой. Не покупает одежду для детей.

— Сколько? — спросил я коротко. — Общая сумма задолженности перед Стрельцами?

— Около двадцати с половиной тысяч рублей, Ваша Светлость, — ответил полковник. — Тысяча человек, по десять рублей на брата за два месяца плюс офицерский состав.

Я прошёлся к окну, глядя на серые крыши Владимира. Двдацать тысяч — не такая уж огромная сумма в масштабах княжеского бюджета. Собственно, её я мог бы закрыть из своего кармана одним чеком, но если задолженность есть перед Стрельцами, значит, она есть и перед другими. Городская стража. Полевые части. Чиновники. Подрядчики.

Системная проблема. Не просто недосмотр или временные трудности. Системная, чёртова проблема.

— Давайте пока прервёмся и продолжим завтра утром. Вопрос с задержкой жалованья я обещаю решить немедленно. Даю слово князя.

Собеседник козырнул и покинул кабинет. Я же распахнул дверь в приёмную и рявкнул:

— Где Германн Белозёров⁈

Мажордом Савва Михайлович едва не подпрыгнул за своим столом.

— Его Сиятельство ожидает аудиенции уже два часа, Ваша Светлость. Просил передать, что вопрос срочный, но не хотел прерывать ваши встречи.

— Немедленно приглашайте.

Германн вошёл через минуту. На нём не очень ладно сидел строгий тёмный костюм. Воротник рубашки выглядел помятым, словно отец Полины провёл бессонную ночь над документами.

— Ваша Светлость, — он поклонился.

— Германн, у Стрельцов задолженность по жалованью, — сказал я без предисловий. — Два месяца. Больше двадцати тысяч рублей. Почему долг до сих пор не погашен?

Белозёров побледнел и опустил взгляд.

— Ваша Светлость, я пытался попасть на совещание к вам ещё два дня назад, но вы были на суде в Переславле. Я… — он развёл руками, и в этом жесте читалось отчаяние. — Казна пуста.

Тишина повисла тяжёлая, как свинец. Я вскинул брови.

— Что значит «пуста»? — голос прозвучал тише, чем я рассчитывал, но в нём звенела сталь.

Белозёров сглотнул и достал из портфеля папку с документами. Его пальцы дрожали, когда он раскрывал её.

— Мне не утверждали финансирование практически ни на что, Ваша Светлость. Я вертелся из последних сил — перераспределял остатки, замораживал второстепенные