Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева

должна была, что ты ушел из ее жизни. А она ревела. Сколько усилий надо было, чтобы ее успокоить. Сука, я пять лет на нее потратил. Почти уже дожал, чтобы жениться и снова ты. Как будто тебя просили возвращаться. У нас все хорошо было, мы счастливы были. А она по второму кругу, дура. Сейчас она к тебе вергется, а потом ты поверишь в очередной бред и свалишь. Больше скажу. Вы такие оба доверчивые, вас обмануть на раз-два. Ты сам все сделал, мне даже не надо было прикладывать усилий. Стоите друг друга.

– Это все из-за того что она выбрала не тебя?

– Не выбрала того, кто ей нужен был.

– Ты, значит, нужен?

– Нормальный мужик не поверил бы, что ему изменили, что сын не его, если бы любил, нормальный и любящий не сделал бы вид, что умер. Ты ее не любил никогда. Только испортил ей жизнь и запутал. Я хотел помочь ей сделать правильный выбор. Ребенка до ума довести, а теперь, – отмахивается рукой.

– Зато умею учиться на своих ошибках.

– Ну, давай, иди учись, студент.

Кулаки чешутся, но я сдерживаюсь.

– У тебя будет много времени подумать, – поднимаю два пальца вверх и прощаюсь.

– И что ты хочешь доказать что тебя обманули пять лет назад? Так докажи.

– Будь моя воля, я бы сам тебя придушил. Но я еще хочу погулять и насладиться семейной жизнью. А ты можешь еще пару минут подышать свободой.

Поднимаюсь и иду к двери.

– Пыль в глаза ты пускать мастер, ничего ты не докажешь, – открываю дверь и пропускаю внутрь следователя.

– Это что… вы… у меня прием…

– Вы арестованы…

Дальше я уже не слушаю, ухожу. Каждый получил то, что и должен был.

Эпилог

Никита

Кира уже не кричит – рычит.

Так, как будто сама природа через нее сейчас проходит.

Лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, глаза полны бешенства и боли.

– Самсонов! – сипит она. – Я тебя убью!

– Давай потом, дыши.

Сжимает мои пальцы так, что хрустят суставы.

– Сам ты дыши! – рычит она. – Больно!

– Осталось чуть-чуть, малышка.

– Тужимся, – командует акушерка.

– Ммм… – мучается, снова мои пальцы сжимает.

– Отдыхаем.

– Я тебя ненавижу!

– Знаю, – целую ее в лоб. – Потом опять полюбишь.

Акушерка бросает взгляд на нас быстрый взгляд и хмыкает.

– Муж у вас стойкий. Не каждый выживает после такого сеанса.

– Да не такое видел…

– Так, схватка начинается, тужимся. Вот головка видна. Давай девочка.

Она толкается со всей силы. Мог бы, сам за нее это сделал.

– Давай-давай, еще чуть-чуть, сейчас скажешь привет нашей малышке. И все забудешь.

– Я не забуду! – почти визжит. – Я тебе это всю жизнь припоминать буду!

– Имеешь право, – соглашается он. – Только роди сначала.

Кира сжимает зубы, собирает остатки сил, толкает, и вдруг – крик.

Тот самый.

Первый.

Звонкий, чистый, как воздух после грозы.

Акушерка ловко поднимает крошечный комочек. Обтирают кутают в пеленку.

– Поздравляю! Девочка!

Кира рыдает, смеется, задыхаясь от счастья и усталости.

А я смотрю и будто впервые в жизни вижу чудо.

И это чудо подносят ко мне. Дают подержать. А я боюсь рядом с ней дышать. Такая она крохотная в моих руках. Моя дочка. Моя красавица.

– Маленькая… – шепчу я. – Привет.

Наклоняюсь, через повязку на лице целую ее в лоб и поворачиваю к Кире. А у нее на лице смесь блаженства и спокойствия. Родила.

– Спасибо, – шепчу ей и показываю нашу дочку. Акушерка помогает положить ее к Кире на грудь.

Малышка тихо посапывает, цепляется крошечным кулачком за ткань.

Кира

Борька бежит впереди, Самсон, пухлая тушка, несется за ним.

В общем, выросла непонятно какая порода, но добрая.

Я иду за ними с коляской. Встречаем Никиту с работы.

Боря хватает у Самсона в зубах палку и хочет отобрать.

– Борь, отпусти! – смеюсь. – Он же победит.

– Не-а! Я его тренирую! Он будет спасателем!

Выхватывает палку. Самсон за ним. Борька палку поднимает на скамейку, а Самсон запрыгивает с легкостью. Потом спрыгивает и снова за Борей. Нагоняет, толкает его, валит на землю и начинает вылизывать лицо. Хватает шарф и тянет в сторону.

Этот хохочет, довольный. Они так чувствуют друг друга.

Я у Самсона мамочка. Все беременность проспал у меня на животе. Теперь сидит и молча наблюдает. Если Маша просыпается, то сразу меня тянет к ней. Нянька, одним словом.

Мы переехали в свой дом. Недалеко от Сони. Теперь смеемся, что наш поселок надо назвать – Пожарный. Все уже сюда перебрались.

– Мама! Папа едет!

И правда – его машина заворачивает на нашу улицу. Никита останавливается рядом. Выходит уставший, в форме. Видно, смена выдалась тяжелая. Но стоит ему увидеть нас – и на лице появляется та улыбка, из-за которой, кажется, все и началось.

Боря первым несется к нему.

– Папааа!

Никита подхватывает его, кружит в воздухе.

– Ну, как тут мои герои? Не шалили?

– Самсон тянул шарф! – докладывает Боря. – А мама опять кофе без сахара пьет!

– Потому что мне и так сладко, – бурчу я.

– Конечно, – Никита подмигивает. – Потому что у мамы есть сладкая булочка, – кивает на коляску. – Как сегодня спала? – обнимает и трется колючим подбородком о щеку.

– Всего лишь четыре раза проснулась, – устало улыбаюсь.

– Сейчас пойдем все массово спать. Самсона оставляем за няньку.

Самсон как слышит свое имя, сразу к Никите. Лижет ему руку.

– Ну что, малыш, охранял девчонок? Молодец.

– Я тоже охранял, – хвастается Боря.

– И ты молодец. Мама твоя попросила тут перевезти закатки с дачи. До сих не верит про Олега. Такой он был положительный.

– Причитала?

– Ага, чтобы мы делали, если бы я Борьку не спас.

– Мне кажется только это тебя и реабилитировало в ее глазах.

Идем в сторону дома. Солнце только поднимается, небо золотится. Боря рассказывает что-то сбивчивое про школу, собаку и уроки, Никита слушает и кивает, а я просто иду рядом, держу кружку в руках и думаю, что вот – вот так и выглядит счастье.

Без фейерверков. Без драмы. Просто – дом, семья, собака,