Запах снега - Юрий Павлович Валин

Лит сдержался, на Дженни не посмотрел. Понятн, — куда она, туда и идти придется. Не бросать же ведьму.

— Ква, я с тобой пойду, — тихо сказала Дженни. — Я все-таки лесная. Раз подряжалась, справлюсь.

Лит чуть не вздохнул от разочарования. И что ей стоило что-нибудь другое сказать? Ушли бы. Потихоньку, лесом, чащей. Действительно, и в хижине пожить можно. Не дело девушке по зимнему лесу шастать.

— Мы вечно на что-то напарываемся, — прошептала ведьма. — Как тихо не сидим, а сами же шею в петлю суем. Лучше у Ква поучиться. Пусть не на нас охотятся, а наоборот. Может, и не попадемся с таким ушлым лордом.

— От охотничков я вас, скорее всего, уведу, — заверил Квазимодо. — Только потом придется самим на добычу прыгать. И не поручусь, что мы сослепу вег-дича за хрен не ухватим.

— Справимся. Не впервой, — Ёха ответил, естественно, за всех… — Пошли, что ли?

Глава 12

13-й день месяца Барана.

Хутор в верховьях р. Синелилы (один переход от Кэкстона)

На голой, слегка промерзшей земле следы колес почти не заметны. Площадка перед домом, недавно кишащая людьми, опустела. Драгоценный груз: и живой, и припасы, загрузили быстро. Последняя повозка уже скрылась за гребнем холма. Конный отряд лорд Эйди выслал вперед, приказав приглядывать за союзником. Нааг-Хаш пожелал проделать первую часть пути в носилках. Оставалось надеяться, что дурацкое сооружение из полированного кедра и бархата выдержит несколько переходов.

У дверей дома оставались трое: лорд-претор Эйди, доверенный десятник и женщина средних лет.

— Когда наведете порядок, сразу отправляйтесь в Лампу. С фермой не возитесь, больше она нам не понадобится. В Лампе сидите тихо до нашего возвращения.

— Слушаюсь, милорд. Будем там завтра, — заверил десятник.

Лорд Эйди обернулся на негромкую ругань, воины выволакивали из вскрытой ямы последние трупы. Нижние тела совершенно разложились, за баграми тянулись омерзительные сгустки. Глупо. Необходимо было сыпать гашеную известь с самого начала. Как-то не приходило в голову, что Многоликому понадобится так много пищи. Что он, в конце концов, берет от людей? Страх? Похоть? Смесь этих пороков?

Неважно. Лорд Эйди не был уверен, что желает еще что-то знать о нечеловеческой природе союзника. Пока Многоликий прекрасно справлялся со своим делом. Теперь погоду можно заказывать с точностью до получаса — Нааг-Хаш не расставался с подаренными ему песочными часами. Понравилась драгоценная безделушка. Слава Светлому, иной раз немного серебра, горсть рубинов и мастерство хорошего ювелира способны принести пользы больше, чем усилия тысячи воинов.

Многоликий послушен. И будет послушен. Не потому, что монстр способен прислушаться к голосу рассудка. Тяжелая длань Светлого простерта над чудовищем. Сейчас Многоликий необходим, и потому он будет повиноваться.

Лорд Эйди кивнул, — телохранитель подвел коня.

— Да прибудет с вами Светлый, — сказал лорд-претор уже из седла. — В Лампе будьте осторожны. Склады и мастерские важны для нашего дела.

Десятник поклонился. Женщина тоже покорно склонила голову. У нее были темные, чуть тронутые сединой волосы. Лорд Эйди подозревал, что она привлекательна. По крайней мере, была привлекательна еще недавно. Кажется, она уцелела из первой партии корма. Насмешливому Нааг-Хашу понадобилась преданная служанка. Побывала ли она в убийственных объятиях монстра? Вряд ли, лорду Эйди не доносили о выживших жертвах. Корм есть корм. Многоликий нуждается в жертве раз в три дня, и он ее получает. Иной раз забавы чудовища длятся сутки, но путь из его змеиных объятий один — в яму. Кстати, о корме…

— Вы всех пленных отправили с нашим союзником?

— Двоих господин не пожелал взять, — почтительно ответила женщина.

Лорд Эйди испытал нечто вроде интереса. Многоликому доставляли отборный корм. Здоровое мясо моложе двадцати лет. Что могло не понравиться союзнику? Или кто-то в команде охотников пренебрег приказом?

— Где они?

Воины притащили двоих: высокого кудрявого парня и крошечное существо, едва достающее до груди статному красавцу. С парнем было все ясно — разодрал себе руку, надеясь оттянуть или избежать встречи с Многоликим. Мужественный поступок, но едва ли разумный. Рука заживет, а Нааг-Хаш, пока, слава Светлому, не склонен покидать гостеприимное убежище. Парень пойдет на корм, когда армия вернется из похода. С девчонкой сложнее. Уж очень неприглядна. Рубашка с чужого плеча и плащ, больше похожий на тряпку, едва прикрывают тщедушное тело. Ноги и руки прозрачны. Можно откормить хлебом — несомненно, дешевле, чем отлавливать новую жертву. Но уродливому лицу ничем не поможешь. Что за странно раскосая, словно прищурившаяся физиономия? Скулы и разрез глаз, — все как-то смещено, словно в глупой шутке. Волосы слишком жесткие и густые, словно лошадиные. Грязновато-желтый оттенок кожи. И этот омерзительный животный ужас во взгляде.

— Она не дарк? — недоумевая спросил лорд Эйди.

— Нет, — женщина глянула на пленницу как на пустое место. — Многоликий сказал, что это самый забавный человечек из всех, которых ему приходилось видеть. Господин очень смеялся. Назвал девочкой-птичкой. Хотел поговорить, но она не понимает человеческого языка.

— Так эта карлица — все-таки дарк? — лорд Эйди поморщился и уже поднял руку, дабы подать знак. Пусть маленькую уродку уведут в лес и умертвят. Звери живо приберут хрупкие кости.

— Господин находил ее очень забавной, — без выражения повторила женщина.

— Хорошо, заберите обоих в Лампу. Пусть работают. И давайте уродке побольше хлеба, — лорд Эйди с раздражением тронул лошадь.

О мелочах потом. Сначала большое дело. Не месть, но кара. Отложенная, но неотвратимая. Убить ту змею-распутницу и очистить змеиное гнездо. Король будет уязвлен в самое сердце, а воины Светлого получат надежную опору на западе. И главное — за смерть Первосвященника начнут расплачиваться его нечестивые убийцы. Почти девять лет прошло. Для Светлого лишь миг, для людей целая жизнь.

Глава 13

16-й день месяца Барана.

Лес (три перехода от Кэкстона)

— Возьми, — Квазимодо протянул деревянный футлярчик. — Чего я его зря таскаю? Тебе в самый раз будет. И память, опять же.

Лит сплюнул белой пеной. Порошок, что Дженни называла «зубным», был на вкус приятен, но уж очень пузырился. Лит предпочел бы по старинке, смолой-серкой или просто сосновой золой. Хотя покупным порошком пользовались даже егеря, видно, и впрямь считали полезным. Раз такой обычай всеобщий, куда деваться?

Футлярчик брать не хотелось. Не то чтобы Лит относился к вещам умерших слишком суеверно, но такую изящную вещицу надо бы семье Щета передать.

— Ква, чего я ее брать буду? Не привык я к зубным щеткам.

— Не дури, — одноглазый, почесал футлярчиком шрам на щеке. — Веточками и пальцем будешь на досуге в своем лесу пасть полировать. Не дикарь все же. И не девица кокетливая.

Лит взял футляр, разъял половинки. Щетка была хороша, — со светлой щетиной, с чуть изогнутой спинкой. И футляр выточен мастерски. Что за дерево такое?

— Пальма рогатая, — объяснил шпион. — На Желтом берегу растут. В тепле это дерево пахнуть начинает. Щету в подарок с юга привезли.

Лит покачал головой:

— Не по чину углежогу.

— Какой ты теперь углежог? Убивец, шпион, бродяга снежный, — одноглазый ухмыльнулся и полез под тент будить Ёху.

Четырнадцать дней крошечный отряд рыскал в предгорьях Хрейда. Вернее, рыскали егеря и Квазимодо. Иногда в паре с Крысом или Бемби отправлялся и Лит. Ёху, хоть тот и обижался, чаще оставляли в лагере. Впрочем, забот там тоже хватало, на месте лагерь не стоял, обычно за день требовалось вместе с пожитками перебраться на новое место. И Дженни, и северянин, уже вполне походили на бывалых лесовиков, но в рейды их все равно не брали. Понятно почему, — сам Лит после двух-трех дней охоты с егерями просто с ног валился.

Двужильные они были, егеря. Лит уж начал подозревать в них дарковскую кровь. И не охотники, и не проводники, и не солдаты — все вместе густо замешано. Не думал Лит, что у таких людей учиться придется.

Все-таки это была охота. Не на зверя, и не на людей, — за эти дни только двоих «крестовых» взяли, да и тех едва допросив, в реку отправили.