Запах снега - Юрий Павлович Валин

— Не наше дело, — пробормотал Лит. — Аккуратнее клади. Досками прикроем. Сунется кто случайный, не разглядит.

— Да, засидка здесь серьезная, — согласился северянин.

Егеря успели устроить в развалинах хитроумное шпионское гнездо. Выход под землей тайный, и еще один, запасной, через крышу. Чтобы тепло сохранять внутри слишком большого дома, возвели завал из досок и бревен — с виду груда неопределенная, а на самом деле — шалашик-сарайчик, в котором хоть и не разогнешься, зато уютно. Обустроились егеря, словно век здесь жить собрались, хотя заходили изредка — отдохнуть и поспать спокойно. Лесные люди. Лит и сам себя лесовиком считал, но сутками в снегах таиться поостерегся бы. Враги поймать-то вряд ли поймают, но вот холод и зверьё никаким балахоном не обманешь.

— Тесновато нам будет, — вслух размышлял Ёха. — Великоват гарнизон для такого блиндажа. Ведьмочка наша опять в казарме оказалась.

— Не гони, говорю! — обозлился Лит. — Не наше дело. Мы нанялись, так что работай и помалкивай. На хрена ты сюда всю колбасу приволок? Промерзнет ведь.

Егеря ушли на рассвете. Выползли вместе с Квазимодо небывалыми снежными ящерицами. Лит проснулся и успел заметить, как они исчезают. Ёха и Дженни спали, девушка уткнулась в плечо северянина, оба дышали согласно и размеренно. Лит смотрел с тоской. Пламя свечи чуть покачивалось, бросало тени на спящих людей и распиханное по углам оружие. Вскоре вернулся шпион:

— Не спишь?

— Да сколько можно? Выспался в фургоне.

— Это хорошо. Рассветет, по очереди будем за округой приглядывать. В той части дома под крышей насест сделан. Соломы чуть-чуть наскребли, пара плащей имеется. Лучше нам видеть, что на белом свете творится…

На белом свете было скучно. Снег, безлюдье, лишь ворона иногда пролетит. Ёхе повезло — видел зайцев. Господин Квазимодо скучной работы не чуждался, регулярно сидел на досках у вскрытой соломенной крыши, смотрел на рощи и пустошь. Может и не до конца доверял парням. Лит его вполне понимал — непроверенные они с Ёхой. В свободное от поста время сидели в теплой тесноте, опять разговоры разговаривали. Квазимодо всякие смешные случаи рассказывал, о лесе расспрашивал, — хотя и сам он по чащам явно хаживал, но Лита слушал с интересом. И о ремесле углежога, и о зверьках и богах здешних мест. Дженни тоже слушала, но сама опять молчала. Иногда они с одноглазым подолгу шептались о чем-то секретном. Лит упорно не подавал виду, что обидно. Тайны углежога не манили, просто охота была голос ведьмы услышать. Может, что-то не так сделал, раз злится? Но она, вроде и не злилась, просто разговаривать не хотела. И то правда — зачем углежог нужен, если в собеседниках умный, пусть и одноглазый, лорд. Лит иллюзий не питал, просто не мог отказать себе в удовольствии на ведьму лишний раз глянуть. Понятно, тайком смотрел. Интересная она была в мужском наряде. Штаны теплые уже во время дороги подогнала-ушила. Теперь мешком одежда не висела, теплая куртка с капюшоном и штаны девушку в молодого парнишку почти окончательно превратили. Но Лит к колдовству слегка привык. Может, потому и казалось что короткая стрижка ведьме подходит. И сапоги, серым волчьим мехом опушенные, тоже очень ладными казались. Как ни крути, а красива ведьма-дарк.

Лит сидел на подостланной соломе, укутавшись в плащ. Ёха, свесив ноги, устроился на другой доске. Он свою смену уже отдежурил, пошел, попил отвара, и вернулся, — дышать свежим воздухом. Видно, тоже не шибко нравилось северянину, когда при нем секретничают. С другой стороны, разогнуться и кости размять только в холодной части дома и можно. Наружу свое воинство Квазимодо только в темноте выпускал — нагрести в котелки снега, умыться, ну еще что. Для дневных нужд вторая часть дома имеется. Не сильно-то разгуляешься.

— Просторная здесь земля, — задумчиво пробубнил Ёха, озирая белую пустошь. — Людей почти нет, а всё кто-то козни строит, всё кого-то подмять под себя норовит. Ладно бы тесно жили.

— Тесно и живут. В городах землю под дом купить — всю жизнь серебро копить нужно.

— Бесправие полное, — живо согласился Ёха. — Все ваш хваленый король. Нет бы разнарядку дать: на одного лорда-бездельника, чтобы приходилось десять ткачей, пять кузнецов, шесть плотников…

— Светлая мысль. Ты всех просчитай, запиши, и в королевский замок прошение передай, — посоветовал Лит. — Только воров, нищих и сборщиков налогов не забывай, не обездоливай. Да, и шлюх прибавь. Без них город все равно не проживет.

— С проституцией нужно бороться, — убежденно сказал Ёха.

— А кто мне про веселую рыженькую рассказывал?

— Частный случай. Перевоспитывать нужно. Ворюг — к ногтю. Нищих — на работу. Всё уже придумано и обосновано. Воплотить нужно. Короля за границу выставить…

— Угу. Думаешь, новый король лучше будет? Или на «крестовых» надеешься?

— Святош к ногтю в первую очередь, — сурово отрезал северянин. — Короля судить народным трибуналом. Если есть смягчающие обстоятельства, пусть сдаст награбленные у народа ценности и проваливает в эмиграцию, или искупает вину честным трудом.

— Ох и гонишь. Выдерут тебе когда-нибудь язык. Хорошо если башку на плечах оставят. Ты же у короля сейчас на жаловании. Честно получается?

— Я пока от Короны ни единой монеты не получил, — резонно возразил северянин. — Кормежка не в счет, я ее отрабатываю. А тебя понять не могу. Чего ты за этого самодержца с вороной на гербе так заступаешься? Классовую близорукость проявляешь. Он же за счет такого трудового народа и благоденствует. Жандармерию содержит, надзирателей и шпионов. Думаешь, Квазимодо свой парень? Пока мы нужны — друзьями будем. А потом первый нас и заложит. А может и похуже. Думаешь, не придет ему мысль на нас королевское серебришко сэкономить?

— На тебе точно экономить не буду, — негромко сказали снизу.

Лит придержал едва не свалившегося с доски Ёху. Господин Квазимодо подошел неслышно и теперь хмуро, снизу вверх, разглядывал приятелей единственным глазом.

— Подкрался, а? — растерянно пробормотал Ёха. — Ну, подслушал, дальше что?

— Я всегда тихо хожу, — сказал одноглазый. — Вот в замке каблуками топаю, там тоже пугаются как бабы беременные. Делать с тобой я ничего не буду, сначала задание завершим. Потом серебра получишь, сколько причитается. И лично от меня премию — десяток «корон» и пинок под задницу. Чтобы звенел подальше от земель Ворона.

— Не нужно мне твое серебро кровавое, — с яростью сказал Ёха. — Я не зарабатывать шел. А насчет пинка, еще посмотрим, кто кому отвесит.

Одноглазый неожиданно ухмыльнулся. Довольно пренебрежительно, что привело Ёху в ярость. Ухватившись за балку, парень спрыгнул вниз. Встал перед шпионом, расправив плечи.

— Я пинать себя не позволю и за все сраное серебро вашего королевства.

Квазимодо позы не изменил, лишь вздохнул:

— Смелый ты, только думать не умеешь. У меня дети поразумнее будут. По молодости да убогости тебя и не трогают. За твоей сопливостью и Пришлого человека не сразу разглядишь.

— А если и Пришлый, так что⁈ — с вызовом спросил Ёха. — К ногтю? Расисты вы. Пришлые вам не нравятся, дарки не нравятся. Зато королю и богам своим выдуманным задницу так лижите.

— Иные дарки мне нравятся. И многих Пришлых я уважаю, — Квазимодо продолжал улыбаться. Сейчас стало очевидно, что верхняя губа его когда-то была сильно искалечена. — Ты, паренек, пасть свою глупую захлопни. И молчи, пока под моим началом ходишь.

Лита эта кривая улыбка жутко напугала. С такой людей режут. Нарвется Ёха…

— Король — вор, и ты — вор, — ляпнул северянин. — На народном горбу едете, интриги плетете.

— Вором я действительно был, — холодно согласился Квазимодо. — Отрицать не буду. Давно это было, завязал я. Только иной раз кому-то нужно и ручки испачкать. Иначе, ослы вроде тебя и вовсе в мире выведутся. Скучно без дураков станет…

— Лизоблюд! — Ёха ухватил шпиона за ворот, тут же схлопотал хитрый удар локтем, охнул, но все же кинул противника через бедро. Квазимодо в долгу не остался. Оба рухнули на обледеневшее гнильё. Сквозь прорехи крыши посыпался снег. В белом тумане мигом вскочили, полезли друг на друга… Лит свалился на обоих сверху,