Изгой - Эль Кеннеди

У меня вырывается стон. Ох уж эта женщина.

Фенн давит улыбку.

– Ты там в порядке?

– Нет, – цежу я сквозь зубы. – Слоан пытается писать мне неприличные сообщения, хотя прекрасно знает, что ты сидишь рядом.

– Если хочешь подрочить, отойди за то дерево, я обещаю зажать уши и отвернуться, – совершенно бесполезно предлагает он.

– Иди ты, – говорю я, пока мои пальцы набирают ответ.

Я: Я отключаю твои оповещения, потому что ты злодейка. Хорошего вам дня, мадам.

– Так что у вас за дела? – говорит Фенн, показывая на мой телефон. – Клянусь, стоит мне отвернуться, как ты строчишь этой девушке серенады. Все уже официально?

– Я даже не знаю, что это значит.

– Это значит, что мы тут сидим, потому что вас двоих запалили вчера в общаге. Между вами что-то есть или?..

– Ну, мы вроде как встречаемся. Если ты это называешь официальным.

Странно осознавать, что еще несколько недель назад она даже отказывалась назвать мне свое имя. Тогда Слоан была просто горячей загадкой с убийственными ножками, которая так и просила ее разгадать. Теперь же, несмотря на несколько неувязок в начале, я чувствую себя ближе к ней, чем к той девчонке, которая в пятом классе затащила меня за качели, чтобы поцеловать, а потом немедленно дала мне по яйцам.

– То есть вы не просто спите? – Фенн рисует фигуры в грязи своей самодельной тростью.

Сквозь деревья проносится свет фар, и сердце подскакивает к горлу, но затем шум двигателя опять затихает где-то вдали.

– Ага, – отрешенно отвечаю я. – Я вроде пытаюсь узнать ее получше, или типа того.

Фенн саркастично смеется.

– Или типа того.

– Она мне нравится. Уже очевидно.

То, что я не просто запал на ее сиськи, мне стало ясно, когда я стоял под ее окном, рискуя лично познакомиться с дробовиком директора. А то, как я вывернул душу наизнанку там, на озере, лишь все подтвердило. Слоан еще и первая девчонка, с которой я остался валяться в постели после того, как неприличная часть визита закончилась. Уж не знаю, какой тип эмоциональной привязанности нужен для объятий, но его для меня не существовало, пока я не встретил ее. Прошлой ночью, когда она не встала сразу же натягивать обратно одежду, я не хотел ее выгонять. Я бы на всю ночь ее у себя оставил, если бы был шанс такое провернуть.

– Уж я надеюсь, что нравится, – предостерегает Фенн. – Дюк за нее собирается размалевать стены твоей рожей через несколько недель.

– Жду не дождусь, когда мне больше не придется слышать его имя.

Вот честное слово, Дюк как тема для разговоров меня уже окончательно достал. И вообще все его существование меня утомляет. Это, видимо, еще один новый и непривычный синдром, который в мою жизнь привнесла Слоан. Ревность мне мало знакома, но, кажется, она мне не идет. Совершенно не фанат этой адской смеси ярости, паранойи и комплекса неполноценности, которая впрыскивается мне в кровь каждый раз, когда она упоминает этого парня в разговоре. Как люди вообще так живут?

– Ну, по крайней мере, – говорит Фенн, – я вижу вас вместе. Не самая худшая пара.

– О, отлично. Как раз надеялся на твое благословение.

– Ой, да ну тебя, дубина. – Он пихает меня локтем. – Просто говорю, она классная. И вы друг другу подходите.

Уж не знаю, с чего мне в голову приходит эта мысль. Ее совершенно никто не звал. Но теперь она здесь и прогрызает норку через мой внутренний сад, как червяк, так что я обязан спросить.

– Вы же никогда… – Я не договариваю.

Фенн хмурится.

– Если ты заставишь меня уточнять, я тебя стукну.

– А. – Он закатывает глаза и продолжает играть с веткой. – Не, не было.

Слава яйцам. Он хороший парень, но я не уверен, что сдержался бы и не придушил его во сне, если бы оказалось, что он о чем-то таком умолчал.

Как я уже сказал, я все еще учусь справляться с этой штукой, ревностью.

– Эй. – Фенн хлопает меня по руке, кивая на луч света, пробивающийся сквозь темноту перед нами. – Это точно он.

И правда, через секунду из-за деревьев появляется мистер Свинни с фонариком и позвякивающими в руке ключами. Мы как раз успеваем подобраться к его машине, прежде чем он вставляет их в замочную скважину.

При виде нас у него отвисает челюсть.

– Шоу? – рявкает он. – Бишоп? Какого черта…

– Добрый вечер, Роджер, – перебиваю я, пока Фенн рядом со мной расплывается в широкой улыбке. – А вы далековато от дома в такой поздний час.

– Что же такое могло вас сюда привести? – добавляет Фенн, прямо-таки светясь от довольства.

Наш заведующий смотрит на меня, потом на Фенна, потом снова на меня. Наши взгляды встречаются, и я вижу ту самую секунду, когда он признает поражение.

– Ага, – говорю я и позволяю себе тоже улыбнуться. – Как вам такая идея: пойдемте присядем на нашем бревне вон там неподалеку и все втроем немного поболтаем?

Глава 35. Лоусон

Вечер вторника. Тонкие металлические ручки картотечного шкафчика впиваются в мою спину, как ступеньки маленькой лестницы. Его руки распахивают на мне пиджак и очерчивают швы моей рубашки, пока наконец он не цепляет меня пальцами за ремень и не дергает к себе. Его стояк прижимается к моей ноге, а распаленное дыхание в паре с языком заполняет мой рот.

– Можешь снять, если хочешь, – говорю я Джеку.

– Прекрати, – рычит он. – Нельзя нам этого делать.

– Уже делаем. – Я облизываю распухшие губы и смотрю вниз, где его эрекция совершенно явно натянула синие брюки. – Можем оторваться по полной.

– Ты мой ученик.

– Могу называть тебя мистером Гудвином, если это поможет.

Он отступает на шаг и отчаянно зарывается пальцами в собственные волосы, как будто это кому-то помогает. Честно говоря, я не вижу причин для моральных терзаний. Мы одни. Уютный уголок, в который запихнули его кабинет, обеспечивает нам сравнительное уединение. И я уже видел очертания его члена, поэтому, так сказать, пасту обратно в тюбик запихивать бесполезно, разве нет?

– Это неправильно, Лоусон.

– Скучно. – И я совершенно не в настроении держать взрослого мужика за ручку, потому что ему захотелось перепихнуться. – «Правильно и неправильно» кто-то придумал, а люди цепляются за эти понятия, поскольку боятся жить на полную. А я не боюсь.

Я тяну руку к его ширинке, но он хватает мои руки и заводит их мне за спину, в то же время набрасываясь на мои губы и врываясь в рот языком.

– Давай