Пушкин. Наше время. Встречи на корабле современности - Гаянэ Левоновна Степанян

Более того: «первое явление» Ленского во второй главе Пушкин сопровождает строками:

Но Ленский, не имев конечно

Охоты узы брака несть…

И вдруг: «Приди, приди: я твой супруг!..»

Впрочем, от восемнадцатилетнего студента и поэта накануне дуэли трудно ждать последовательности и уравновешенности.

ГС:

Да уж. Как он себя «накручивает» перед этой дуэлью:

Он мыслит: «Буду ей спаситель.

Не потерплю, чтоб развратитель

Огнем и вздохов и похвал

Младое сердце искушал;

Чтоб червь презренный, ядовитый

Точил лилеи стебелек;

Чтобы двухутренний цветок

Увял еще полураскрытый».

Все это значило, друзья:

С приятелем стреляюсь я.

Пушкин, Джордж Мартин и история онегинской дуэли

ГС:

То, как Пушкин строит сюжет дальше, подробно описал Лотман в «Беседах о русской культуре», в главе «Дуэль». Как мы помним, Онегин противопоставляет себя обществу и демонстрирует свое презрение к обывателю. При этом Онегин – умный герой и понимает, что вся эта дуэль – глупость страшная. Он понимает, что нужно «чувство обнаружить», «не щетиниться, как зверь». Вот как об этом говорится в романе:

И поделом: в разборе строгом,

На тайный суд себя призвав,

Он обвинял себя во многом:

Во-первых, он уж был неправ,

Что над любовью робкой, нежной

Так подшутил вечор небрежно.

А во-вторых: пускай поэт

Дурачится; в осьмнадцать лет

Оно простительно. Евгений,

Всем сердцем юношу любя,

Был должен оказать себя

Не мячиком предрассуждений,

Не пылким мальчиком, бойцом,

Но мужем с честью и с умом.

И поделом: в разборе строгом, На тайный суд себя призвав, Он обвинял себя во многом: Во-первых, он уж был неправ, Что над любовью робкой, нежной Так подшутил вечор небрежно. А во-вторых: пускай поэт Дурачится; в осьмнадцать лет Оно простительно. Евгений, Всем сердцем юношу любя, Был должен оказать себя Не мячиком предрассуждений, Не пылким мальчиком, бойцом, Но мужем с честью и с умом.

Человек, знакомый с дуэльным кодексом, понимает, что Онегин старается этой дуэли избежать. Он стремится к тому, что в наше время называется техническим поражением. С одной стороны, Онегин хочет сохранить лицо, чтоб его не сочли трусом. И вот «общественное мненье» – говорит автор, цитируя Грибоедова. Вот как описаны аргументы за то, чтоб принять вызов:

«К тому ж – он мыслит – в это дело

Вмешался старый дуэлист;

Он зол, он сплетник, он речист…

Конечно, быть должно презренье

Ценой его забавных слов,

Но шепот, хохотня глупцов…»

И вот общественное мненье!

Пружина чести, наш кумир!

И вот на чем вертится мир!

С другой стороны, Онегин не хочет стрелять. Поэтому что он делает? Он опаздывает на два часа. В принципе, для технического поражения достаточно и десяти-пятнадцати минут. На два часа – он перестраховался. Не получилось. Далее, он берет нелепого секунданта.

МВ:

Не просто нелепого. В качестве секунданта он представляет собственного слугу. Это страшное оскорбление для Зарецкого. Таким образом Евгений, с одной стороны, мстит Зарецкому за то, что он из пустячного дела раздул полноценную дуэль, вместо того чтобы остудить юношу, с другой стороны, создает возможность для технического поражения, ведь секундант никаким критериям не соответствует.

ГС:

Онегин так рассчитывает на техническое поражение, потому что он петербургский житель, и в Петербурге к дуэльному кодексу относились серьезно. А в деревне выяснилось, что все эти сложности, которые Онегин создает, конечно, неприятны второй стороне, но она готова перетерпеть: «Зарецкий губу закусил».

МВ:

Все замечают, что дуэль Онегина с Ленским странно рифмуется с дуэлью Дантеса с Пушкиным. Тоже лютая зима, Дантес тоже выстрелил на опережение, не доходя до барьера. Менее известно, что Пушкин сам вспоминает о «неконвенциональном» секунданте. Перед самым выездом на место дуэли, в очередной раз отвергая предложение секунданта Дантеса, д’Аршиака, прислать для переговоров своего секунданта (которого у него просто не было), Пушкин пишет ему: «…Я не согласен ни на какие переговоры между секундантами. Я привезу моего лишь на место встречи. Так как вызывает меня и является оскорбленным г-н Геккерн, то он может, если ему угодно, выбрать мне секунданта; я заранее его принимаю, будь то хотя бы его ливрейный лакей»[130]. Но д’Аршиак все-таки настоял, и Пушкин привез встреченного им Данзаса прямо с Пантелеймоновского моста во французское посольство. Интересная деталь: в аристократическом французском языке того времени «ливрейный лакей» обозначался словом chasseur, которое буквально значит «охотник» – то есть человек в охотничьей униформе. Таким образом, получается, что Пушкин как бы говорит: присылайте охотника, дичь загнана! Едва ли он сам в тот момент об этом думал – как не думали мы ни о каких военных действиях, называя частного таксиста «бомбилой», но зная, чем через несколько часов закончится его дуэль, от этих мрачных рифм трудно удержаться.

ГС:

Современники Пушкина, прекрасно знавшие дуэльный кодекс, воспринимали развитие сюжета поэмы совсем не так, как мы. Для них он разворачивался как триллер: ага, Онегин опаздывает, точно не должно быть дуэли. Читатель сопереживает не только Евгению, но и Ленскому, небезосновательно ждет положительной развязки: созданы все условия для технического поражения Онегина. Но Пушкин неумолимо подводит друзей к барьеру.

Ни одна уловка не сработала. Автор не оставил своему герою ни малейшего шанса избежать личного выбора, который разделит его жизнь на до и после. Или проигнорировать общественное мнение и быть тем самым истинно романтическим героем, которому безразлично, что о нем думают. Или поступить так, как поступает типичный представитель дворянства: все-таки сохранить свою честь. Онегину надо или сохранить честь, или поступить как романтический герой. И выясняется, что перед нами вовсе не романтический герой. А умный, образованный, но типичный представитель своей среды. Не бунтарь-одиночка. У Онегина не хватает духу выбрать друга.

МВ:

Я должен вступиться за честь Онегина. Это такая ситуация… У Онегина, взявшего в руки пистолет, отключается рациональное мышление и включается инстинкт самосохранения, инстинкт охотника и воина. Пушкин совершенно точно показывает, что в этот момент отключаются все соображения этики, морали, включается звериный инстинкт выживания.

Я не могу представить, как бы я себя повел под дулом пистолета, но могу представить, что Онегин чутьем понял, когда Ленский прищурил глаз и целился в него, что этот выстрел будет точен. И единственный его шанс – это выстрелить