Карнавал Безумия. Хроники саморазрушения в стиле панк - Миша Бастер

колени и заверещал: «Дяденька, это же фирменный напульсник, не отбирайте его у меня, я больше так не буду, я его буду носить только в сумке!» Я, когда увидел это, сразу понял, что на принцип такие люди никогда не пойдут. Это все, выражаясь словами Гарика Ассы, «миленький еврейский балаганчик». Причем шоу и балаганчиками обрастали многие группы, и балаганчики эти вытесняли в итоге творчество как таковое. Хотя панкотня сама по себе из всего балаган устраивала. Но то – панкотня, сдувая пафос…

В 1990-е я уже не вылезал никуда, все ко мне в подвал гитарный ездили. Тогда приехал Kreator, и меня выковыряли из подвала на концерт. Как концерт, так все ко мне залетают, Царствие им Небесное. Ну, поиграли, как обычно, в армрестлинг, и покатились. И подошел ко мне басист, уже не помню чей. Говорит: «Хочу прыг-нуть со сцены. Хочу и всё, проведи на сцену». А иностранцы нормально относятся к такого рода отрывам, чего не понимали наши утонченные рок-деятели, которым надо было, чтоб все сидя внимали флюидам и текстам. Хотя, возможно, понимали, но не могли себе этого позволить. Ну, и провел три раза. А тут вижу, стоит Паук и пальцует перед подростками. Во мне кровь взыграла, конечно, но Сереже крупно повезло, убежал он. Хотя, наверное, ему тяжело живется, под личиной такой ходить-то. Ну его…

Возвращаясь к началу деятельности рок-лаборатории, могу сказать одно. Я серьезно все эти собрания художественного совета не воспринимал. Как только мы появились, Скляр пригласил нас в «Курчатник», где в большом зале проводились концерты для «золотой молодежи», а в малом – для позолоченной. Как бы для членов профсоюзов. «Ва-банкъ», «Чудо-Юдо» и «Тупые». Тусовка как тусовка. Все комично было, на таком ранжире. Воздушно-утонченные от приобщения к искусству. А у нас тогда было костюмированное шоу, где отплясывали разные фрики. Ну, и музычка веселая; потому что все играли что хотели, отплясывали что могли. Хочешь участвовать – участвуй. Каждое выступление – новое шоу. Тогда не было разделения между исполнителями и тусовкой, вне зависимости от стилей. Наоборот, все смешалось в общем порыве. А вокруг нескольких таких групп выстраивался ряд лабухов. Возможно, хороших людей, но в массе студентня скучающая. Или карьеристы, стремящиеся как-то влезть в тусовку и получить аплодисменты. Многие так и не нашли в себе силы отказаться от этого, от аплодисментов. Не смогли. Именно тогда музыкантам начали говорить о деньгах, они их стали получать. И вчерашние самодеятельные талантливые музыканты превратились в лабухов. Группы стали исчезать, рассыпаться. Те же «Тупые» развалились из-за того, что стали подсчитывать деньги.

Меня это как-то не трогало; у меня и так были деньги, но все это было неприятно. Собственно, как только люди стали себя продавать, всё и стало продаваться, причем уже совсем беспринципно.

Я же сам устраивал концерты. В Тушино. «Ди Шварцен катцен», «Ногу свело», «Рукастый перец». Это уже был 1989 год. Я тогда хотел помочь ребятам, взял аппарат, привез в дом Дом культуры. Директора попросил убрать первые ряды кресел. Он не послушался совета. Конечно, их все снесли потом, были разбиты витрины, потому что народу было в два раза больше. Рок-н-ролл стал приносить те самые не такие уж и большие деньги, от которых многие и попятились.

Считай сам. Билет, грубо говоря, 2 рубля. Зал Горбунова – под штуку мест. Аппарат стоил 300–400 рублей. И все. А концерты проводились еженедельно, по нескольким выходным, иногда в две смены за день, когда были фестивали. Вот и считай: грубо говоря, тыща пятьсот с акта. Конечно же, кто-то проходил без билета и были накладные расходы, но кругом было столько безбашенных энтузиастов, что только один ДК Горбунова приносил круглую сумму в месяц. А еще были концерты в МИИТЕ, МАИ, МЭИ, ДК им. Горького, Петра Алексеева, «Вымпеле», «Имени Коммуны»… Считать можно долго. Но все это утомительно и неприятно. Хочется отметить одно: с конца 88-го года пошла откровенная барыжка, появился звукозаписывающий центр, который продавал кассеты по 15 рублей. На крупные площадки выпускали проверенных эстрадных клоунов и подобное поддержанное прессой сообщество. Так что лабухам было, где подкармливаться. И чем – тоже.

Помню, как появился в лаборатории Артемий Троицкий, вращавшийся в кругах золотой молодежи. Появился с фотографией, на которой был он и Пол Маккартни. И все комсюки опешили и зашушукались: как же так, как же так, Маккартни… Это мы попозже узнали, что можно сфотографироваться в любом клубе с любым монстром. Тем более что за границей было очень мало советских людей. А тогда он всю комсу провел и стал известным московским музыкальным критиком. Молодец!..

Потом видео пошло. Мы же снимались в «Антенн-2», «H2O». Снимались на видеокассеты фильмы-концертники. И «Рукастый перец», и «Ногу свело». Все это продавалось. Я потом только по слухам узнал, что все это видео было вывезено в Америку. Только сейчас всего этого просто нет, поэтому никто даже не подозревает, какое количество экспериментальных коллективов играло в то время. Больше сорока ныне безвестных групп – и только в Мос-кве. И далеко не бесталанных. Такие, как «Клиника», ныне покойный Герман Дижечко из «Матросской тишины». К сожалению, Герман попал немного не в свое время, он меня даже пугал несколько своей простотой, когда только приехал из Ростова.

Демонстрировали достижения буржуазного постпанка. И к 1990-м уже сделали свое самобытное звучание достойного уровня, но здесь уже попросту некому и негде было его демонстрировать. Клубов и публики было мало. Я потом играл барабанщиком в группе «Машрумз» в первом еще «Бункере», и они играли то же самое, что и в 1980-х. И мне понравилось.

«Порт-Артур», очень непростые люди, делавшие костюмированное комсомольское шоу. Вокалист у них тоже умер. Я не очень любил то, что они тогда делали, но я знаю одно – подобных групп тогда не было, и самое поганое, что уже не будет…

Просто в какой-то момент отказавшиеся участвовать в этом балагане были помещены в информационный вакуум. Пробивались только радикалы и группы, связанные с тусовкой. А комсомольцы только подгоняли: «давайте, давайте!» – и стригли купоны, налогами не облагаемые. И когда начали все эти люди хороводить, всё стало рассыпаться. Лабухи стали ходить причесанными и формализировались. Тогда-то и понеслась неконтролируемая агрессия, против которой комсюки увещевали. На улицах шла война с «люберами», а комсомольцы уже потащили неформалов на площадки побольше, потому как залы ДКшек были набиты битком. Тогда-то и случился фестиваль в ДК Гипротранса, где первыми выступала «Провокация», а за ними мы. Я тогда уже из алкогольного драйва не вылезал