Саймон говорит - Саймон Грэй

- Хорошо. Только платить ему из своих будешь.

- Ладно.

- И всем остальным, кого ты там еще наймёшь.

- Ладно.

Удивившись неожиданной покладистости оппонента, староста ненадолго примолк, но быстро спохватился:

- И не вздумай мне потом счёт выставить!

- Выставлю.

- Это с какого рожна?

- С такого, что я вам убийцу психованного ловлю и деревню от уничтожения спасаю! – повысил голос мут, медленно начиная свирепеть.

- Сказками про чёрное одеяло можешь других пугать! Я их только от тебя слышал. А вот твои хваленые киба что-то ничего такого не рассказывали!

- Мужики…

- А то бы вы им поверили!

- Конечно, не поверил бы. Мало ли что люди наговорят, лишь бы в петлю не лезть!

- Мужики!

- То есть им вы не верите, потому что они чужаки и жить хотят. Мне вы не верите, потому что хочу с вас денег поиметь. Зато вы верите всем деревенским, потому что свои. И похрен, что один из них убийца!

- А ты мне доказал, что убийца кто-то из наших?

- ИТИТЬ-КОЛОТИТЬ!!!! – Петрович с удивительной силой грохнул кулаком по столу, да так, что чуть не опрокинул кувшин с цветком.

Спорщики заткнулись и в немом удивлении уставились на пожилого охотника.

- Вы чего тут распетушились? Чай не в курятнике несушку делите! – старик обвёл суровым взглядом обоих, остановившись на старосте. – Ярик, я сейчас что-то не расслышал. Тут кто-то что-то про уничтожение деревни сказал?

- Да вот, начальничек твой утверждает, что если мы не отпустим кошколюдов, то их соплеменники мстить придут, - чуть более спокойным тоном ответил староста, ехидно зыркнув в сторону Огра. – И поубивают всех нахрен.

- Это правда? – Петрович перевёл взгляд на мутанта.

- Правда.

- Даже если выясниться, что это они убили?

- Если вы предоставите веские доказательства, то нет.

- Итить! А что ты раньше молчал?

- Не хотел панику разводить.

- Это правильно, да. Паника нам сейчас совсем не нужна, - пробормотал Петрович, о чём-то задумавшись.

Отработанным годами движением он сунул руку за пазуху и, к немалому удивлению мутанта, достал оттуда маленькую фляжку. Открутил пробку, пустив по комнате стойкий запах самогона, и присосался к горлышку. Опустошив посудину не менее чем на половину, охотник шумно выдохнул, закрутил пробку и также ловко спрятал флажку обратно.

- Ну чего расселись тогда? Идём душегуба ловить, пока нас всех не поубивали.

- То есть ты ему веришь? – удивился Ярослав Александрович.

- Конечно верю! – удивился в ответ Петрович, изрядно польстив самолюбию мутанта. – Это ж Сёма! Он, в отличие от Ненаша, дерьма людям не делает.

Староста только крякнул от такой непрошибаемой уверенности.

- Ладно, рассказывайте уже, зачем пришли, - пробурчал он.

Саймон пододвинул ему листы с результатами вскрытия и вкратце поведал всё, что удалось узнать за вчерашний день. Ярослав Александрович некоторое время рассеяно перебирал бумаги, даже не пытаясь вчитываться, а затем с надеждой поинтересовался:

- А более конкретного ничего нет?

- Пока ничего. Потому и пришёл, что мозговой штурм нужен.

Деревенское начальство задумчиво почесало бороду, а потом, встав со своего места, достало из шкафа бутылку из темного стекла и три рюмки.

- Чтобы голова лучше работала, - оправдываясь, сказал староста, поймав на себе неодобрительный взгляд мутанта. – Настоечка от Алевтины. Единственное, что у неё хорошо получается.

- Это да! – оживился Петрович. – Алевтина хоть и стерва, но настоечка у неё хороша! Враз всю хворь снимает! Особенно, если голова после вчерашнего отваливается. Вся деревня, почитай, только этой настойкой и лечится.

Мутант только головой покачал, но от предложенной рюмки не отказался. Мужики выпили, выдохнули и немного помолчали, пока «лекарство» искало путь до желудка. Настойка и впрямь оказалась хороша – крепостью не менее сорока градусов, она теплой волной прошлась по пищеводу, оставив на языке приятное травяное послевкусие.

- Ну, как говорится, не во вред здоровью, а для поправки оного! – провозгласил охотник, пододвинув свою опустевшую рюмку поближе к старосте.

- Да шиш тебе! – ответил тот, закупоривая бутылку. – Тебе дай волю, так лечиться до завтра будешь. Давай, Семён, рассказывай – кого там штурмовать надо.

- Штурмовать никого не надо. Надо вспоминать, рассказывать и подавать умные идеи.

- Ладушки. Петрович вспоминает и рассказывает, а я подаю умные идеи.

- Вот сейчас обидно было! Ярик, я ведь поумнее тебя буду. И поопытнее.

- Ну да, ну да. У тебя ж опыта то больше.

- Народ, ну хватит уже, - укоризненно произнёс Саймон, оглядывая собеседников. – Как дети малые.

- Всё, всё! – поднял руки староста. – Давай, выкладывай уже, что задумал.

- Хочу все факты по полочкам разложить. Вот смотрите, факт первый – Ненаш уже который год всех в деревне достаёт, но до сих пор его никто убить не пытался.

- Почему же никто? Ты же сам и пытался, - бесхитростно брякнул Петрович.

Огр только скрипнул зубами, вспоминая тот случай. Вернувшийся в деревню Василий никак не мог пройти мимо нового лица, появившегося в деревне, а потому первым же вечером в «ТРАКТИРЕ» высказал всё, что думает о гориллообразных пришельцах, занимающих в одиночку практически весь столик. Мутант тогда воспринял это как наезд подвыпившего забияки, а потому через пять минут Ненаш оказался на улице со строгим наказом не появляться до тех пор, пока не протрезвеет. И если Саймон вскоре выкинул это происшествие из головы, то Василий, в силу натуры, запомнил очень хорошо.

Через пару дней, когда мут поздним вечером возвращался в корчму, ему внезапно прилетело поленом по затылку. Охотником Ненаш был хорошим, умудрившись подкрасться так, что объект нападения ничего не услышал, а потому Саймона спасла лишь меховая шапка-ушанка и крепкая черепушка. Неизвестно, чего хотел добиться сам Васька, но его самого от травм несовместимых с жизнью спасли две проходящие мимо кумушки. Увидев в сумерках, что кто-то кого-то усиленно бьёт, они подняли такой крик, что буквально через пару минут на месте драки оказались все посетители «ТРАКТИРА» и ближайшие соседи. Драчунов кое-как растащили, разобрались что происходит, выдали еще пару тумаков Ненашу и отправились обратно в корчму отпаивать мутанта от стресса.

Стоит ли говорить, что Василий с тех пор относился к нему с