Религиозное и светское. Постсекулярноcть и драматика модерна - Александр Иванович Кырлежев

Конечно, о репутации вполне уместно говорить, когда речь идет о церкви как организационной структуре — со всеми формальными, профессиональными и медийными аспектами ее деятельности. И хотя церковь как структура не самодостаточна, поскольку обретает свой смысл только в единстве с иными измерениями церковности, «церковь» оказывается в поле публичного восприятия и оценки, а значит, приобретает репутацию, прежде всего именно как религиозная организация. Как же она оценивается?

Возьмем специфический, если не сказать крайний, случай. В современной науке существует достаточно авторитетная школа, рассматривающая религиозные организации в качестве «компаний», конкурирующих на «религиозном рынке»[298]. С этой точки зрения каждая конкретная «церковь» является прежде всего экономическим актором-игроком и принципиально не отличается от других «земных» организаций. Как и всякая компания, она производит определенные товары и/или услуги, ориентируясь на потребителя. Специфические отличия «церковных» товаров и услуг в данном случае значения не имеют. Церковь как хозяйственная структура преследует общие для всех экономических акторов цели: извлечение прибыли и сохранение своих позиций на рынке. Соответственно, и общественная оценка церкви, а также ее репутация в данном случае определяются тем, насколько эта церковь-фирма успешна на рынке, то есть насколько хорошо она удовлетворяет потребительский спрос.

Другой аспект церкви как религиозной организации связан с ее правообеспечивающими функциями, то есть с удовлетворением религиозных потребностей граждан, обладающих правом на реализацию свободы вероисповедания. Если религиозная организация удовлетворяет соответствующие запросы, это свидетельствует о ее адекватности и общественной эффективности, а значит, и репутация у нее должна быть однозначно позитивной.

Взгляд на церковь как организацию с точки зрения ее общественной эффективности вполне легитимен и полезен. Так, «религиозно-экономический» подход действительно «многое объясняет», поскольку обращает внимание на собственно финансово-хозяйственную сторону религиозно-церковной деятельности и вписывает ее в общее «прагматичное» поле жизни современного общества. Таким образом с «земной» церкви оказывается сброшена священная завеса (говоря словами Питера Бергера), то есть постоянные ссылки на потустороннее измерение. Вместо того чтобы, говоря о церкви, все время прозревать «под грубою корою вещества… сиянье Божества» (Владимир Соловьев), можно наконец прозреть просто экономический интерес и соответствующее ему стремление к власти. Но, с другой стороны, теория религиозной экономики вызывает и отторжение, потому что религиозная мотивация тех, кто «прибегает к услугам» церкви, понимается здесь чисто потребительски, то есть отождествляется (хотя и в научных, то есть объяснительных, целях) со всеми иными потребительскими интересами, приводится к некоему общему знаменателю потребления как такового. И то же самое, по существу, происходит в том случае, когда церковная организация воспринимается и оценивается с точки зрения формального обеспечения права на свободу вероисповедания, то есть также «удовлетворения религиозных потребностей». Вряд ли стоит напоминать о том, что религиозные «потребности» человека имеют особую природу, несравнимую с потребностями иного рода. Это так с разных точек зрения: не только с религиозно-теологической, но и со светско-научной (например, с точки зрения философии и психологии религии).

К чему же мы приходим на данном этапе рассуждения? К тому, что репутация церкви как религиозной организации, то есть общественная оценка ее деятельности, должна быть однозначно положительной, если церковь рассматривается, во-первых, как хозяйствующий субъект (если потребителей много — значит, компания эффективна) и, во-вторых, как особая структура, обеспечивающая реализацию конституционного права граждан на религиозную свободу (если обеспечивает — значит, общественно полезна). И вряд ли можно спорить с такими выводами, если следовать соответствующей логике. Но дело в том, что, во-первых, речь в данном случае идет лишь об отдельных аспектах «церкви», которые неотделимы от других, а во-вторых, в том, что репутация не возникает в результате логических рассуждений, а есть «докса», то есть «слава», мнение, сложившееся в обществе.

Как же складывается общественная репутация церкви? На что, так сказать, «ориентирован» этот процесс? Судя по всему, он ориентирован на некий образ церкви, весьма смутный, не тождественный ни одному из ее вышеприведенных определений, но при этом их каким-то образом интегрирующий. Согласно этому «образу», церковь — это и религиозная организация, и верующие люди, и храм, по самому своему существу являющий присутствие священного, которое выводит из посюсторонней обыденности и относит к духовной глубине жизни, к ее «небесному» измерению.

Существуют ожидания — причем в разных секторах общества: как в церковно-ориентированных, так и в тех, которые воспринимают церковь негативно или индифферентно, — что церковь как религиозная «структура» должна соответствовать этому многомерному образу Церкви и адекватно выражать его в общественном пространстве. Здесь мы сталкиваемся с важным моментом, касающимся формирования репутации вообще и репутации церкви в частности: общественная репутация связана с неким предпониманием того «субъекта», который подлежит оценке. Она связана с представлением о должном и недолжном вообще, а также с представлением о том, что этот «субъект» должен соответствовать общественному пониманию должного. В случае церкви это предпонимание заложено собственно религиозной спецификой ее деятельности, присущими церкви по определению — и как организации, и как сообществу единоверцев — «целями и задачами». Репутация церкви как раз возникает из сравнения этого предпонимания и связанных с ним ожиданий с реальностью, опознаваемой и видимой в общественном пространстве.

Здесь мы переходим ко второму аспекту понятия «репутация»: кто оценивает?

Если исходить из того, что репутация церкви (как и всякая репутация) уже некоторым образом предзадана определенными ожиданиями, то следует обратить внимание на то, что существующие на этот счет в обществе ожидания — неоднородны. Точнее: репутация церкви, по существу, зависит от отношения к церкви (а также к религии вообще) тех или иных индивидов/групп.

Можно выделить три основных типа отношения к церкви, в соответствии с которыми формируется ее «общественная» репутация.

(1) Заведомо позитивное отношение — когда на первый план выходит, так сказать, ее «заданность», тогда как «данность» является второстепенной и несущественной. Иными словами, восприятие и оценка церкви определяются ее собственно религиозной (и религиозно понятой) миссией в мире. «Идея настолько хороша, что можно игнорировать любые неудачи в ее реализации как не имеющие существенного значения…»

(2) Заведомо негативное отношение — когда представление о позитивной заданности церкви просто отсутствует, а церковная данность оценивается с точки зрения антирелигиозных критериев. «Идея заведомо вредная, а все позитивное — это лишь частный случай человеческого хорошего вообще…»

(3) Наконец, отношение «среднего» типа — когда вполне признается и принимается как