Айрин, графиня из Бездны. Книга 2 - Izzi Genius

— Неблагодарная тварь, — сжал кулаки Епископ — Я ведь совсем недавно ручался за него перед королём.

— Очевидно, Велингвар считает сделку закрытой, и открыл для тебя новый счёт. Ты знал, что того человека звали Людоед?

— Да.

— Напрасно ты не сказал мне об этом — нахмурился Даниэль Хаш — Это прозвище произвело очень сильное впечатление.

— На Совет?

— И короля.

— Вот и хорошо. Может, это разбудит в них решимость.

— Решимость?! — отпрянул удивлённый Архиепископ — Решимость на что? Бессмысленные расправы?

— Они не будут бессмысленными. Пусть убивают всех, кого подозревают — и убивают без сомнений. Ты не понимаешь, — лихорадочно заговорил Хаш — Мы едва прикончили эту тварь — а ведь мы хорошенько подготовились! Русалка же втрое, впятеро сильнее — и она может прийти за каждым из нас! Что толку бороться с Ересью, когда среди нас бродит сама Изнанка? А, ты не веришь мне! — вскричал Эдмон, — Ты, столько лет твердивший о борьбе Света и Изнанки, теперь упорно отказываешься в неё верить! Потому что в твоём мире эта борьба неспешная, вековая, и ведётся не мечами и ружьями, а словами, верно? Так вот что я тебе скажу, брат — пока вы там, в тепле и спокойствии, чертите планы и строите теории, здесь, кто-то порешительнее вас, берёт в руки оружие и делает настоящее дело!

— Ты думаешь, наши планы ничего не стоят?

— Думаю, что для них уже вышло время. Поздно биться за умы! Нужно убивать. Слышишь, брат? Убивать!

Архиепископ с сожалением покачал головой и бросил взгляд на разложенное возле кровати оружие.

— Это битва слишком уж тебя впечатлила. Выздоравливай, Эдмон — Даниэль похлопал брата по руке и поднялся. Епископ раздражённо откинулся в постели, не отвечая на прощание.

«Глупцы, — думал Хаш, глядя в потолок — Дело нужно делать здесь и сейчас. Делать всё, что мы можем. Выгрызать у Изнанки кусок за куском. Наносить каждый удар, использовать любую возможность. Избавляться от всех, не считаясь с репутацией».

Его размышления прервала распахнувшаяся дверь

— Очень обидно слышать такие вещи, — произнёс звонкий голос, и Русалка показалась на пороге. У Хаша от страха перехватило дыхание. Он попытался позвать охрану, но ничего не вышло — лишь невнятный вздох вырвался у Епископа. Впрочем, солдаты, стоявшие на страже, сами вышли вслед за Русалкой. Семь мрачных фигур, закованных в доспехи разошлись по комнате и застыли в неподвижности.

— Ты, — вот и всё, что смог произнести Эдмон непослушными губами.

— Эх, Хаш, ничего-то от тебя и не скроешь, — улыбнулась Русалка — Это и вправду я. Поговорим?

Не дожидаясь ответа, девочка присела на край постели, заботливо подвинув одеяло Епископа. Тот, сдерживая дрожь, не отрывал от Элли взгляда.

— Прежде всего, расскажи мне о сражении в башне, и о том, как погиб Шторм. Расскажи мне всё, не таясь и не скрывая.

Глядя в яркие зелёные глаза, Хаш и подумать не смел о том, чтобы пробовать обмануть Русалку. «Так тому и быть» — с отчаянной решимостью сказал себе Епископ, и во всех подробностях пересказал события той ночи. Русалка безучастно слушала его, время от времени опуская глаза, словно бы обдумывая услышанное, но ни разу не перебив рассказчика. Наконец тот закончил, а девочка продолжала молчать, погруженная в свои мысли. Эдмон, чувствуя, что не выдержит напряжения, сам приступил к вопросам.

— Что же теперь с нами будет? Ты станешь мстить?

— Что? — удивилась Русалка, вырванная из своих грёз — Мстить вам? За то, что вы на меня напали? Свет Всемогущий, что же мне, каждый раз бить вас по рукам, едва вы начнете воплощать свои желания? Да никогда в жизни! Представился удобный случай — вы им и воспользовались. Возможно, вышло не так, как мы рассчитывали, но всё равно славное получилось представление.

— Представление? — удивленно переспросил Епископ.

— Конечно. Называется «Ночь, когда люди потревожили Бездну». Думаю, каждый, кто его увидел, не забудет о нём до самой смерти.

— Мы убили твоего брата.

Русалка внимательно посмотрела на Хаша, и тот почувствовал, как внутри разливается холод.

— У меня нет братьев — ответила Русалка — Нет сестер. Нет отца и матери. Семьи. На Свете у меня нет ни одной родной души. Талли был лишь замечательным… партнёром? Другом? Мне нравилось его отношение — он знал обо мне больше всех, и при этом не боялся меня и не заискивал. Одно плохо — он все никак не мог привыкнуть, что её больше нет.

— Её? — недоуменно спросил Епископ.

Рука Русалки, лежащая на постели, незаметно накрыла ладонь Хаша. И тут же с силой вцепилась в неё, едва не сломав Эдмону пальцы. Епископ, вскрикнув от боли, рванулся в сторону, и Русалка тут же отпустила его и спрятала руки за спину.

— Довольно о Талли, поговорим о нас. Сколько ещё ты намерен сидеть в своей норе?

— Пока… — Хаш замялся, не зная правильного ответа.

— Пока меня не убьют? — закончился Русалка — Что же, это кажется несложным, верно? — девочка потянулась и достала кинжал, лежавший у Эдмона на прикроватном столике — Возможно, я такой же человек, как и вы все, из плоти и крови. Если меня порезать, то я закричу от боли, а если хорошенько постараться — то истеку кровью — говоря это, девочка приставила лезвие к руке, а затем медленно, надавливая, провела по коже. Металл, коснувшись плоти, покраснел и нагрелся, а едва лезвие поцарапало кожу, как железо побелело и капли раскаленного металла упали на кровать, прожигая одеяло и простыни. Хаш дернулся, попытавшись отползти подальше.

— Надо же — с деланным удивлением проговорила Русалка — Действительно, меня, кажется, не убить простым оружием — оплавленный клинок отлетел в угол комнаты — Но у вас наверняка есть какой-то план, верно? Что-то вроде личной помощи Света. Или благословение Четверых. Нет? Странно. На что же тогда ты рассчитываешь? Сидеть под землёй, пока смерть не придёт за тобой?

— Тебе-то что?

— Меня угнетает мрак в городе. Меня воротит от того, что всякая мысль и движение остановится, замрут из страха передо мной. Ты забился в угол и дрожишь от собственной тени — а чего ради?

— Ты что же, хочешь, чтобы я начал действовать?

— Я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность за свои поступки — ты и вы все. Хочешь сидеть в замке под охраной — пожалуйста. Но пусть это будет лишь твоим решением. Прекрати винить меня