Айрин, графиня из Бездны. Книга 2 - Izzi Genius

— Чего вы добиваетесь, граф? — не выдержал он на очередном собрании Городского Совета — Чтобы вместо четырёх псов у нас завелось пятьдесят крыс? Да знаете ли каких трудов мне стоит порядок в столице? Знаете, сколько сволочи выползло там, где Герцоги ничего не решают? Видели, сколько безумцев бродит по улицам и кричит о последних днях — и народ, глядя на трупы чудовищ, им верит!

— Эти чудовища и так были на улицах города — просто вы закрывали на них глаза, — возразил Уоренгейт.

— Советник Хаш может говорить что угодно — но я знаю лишь одно: одиннадцать лет Дети Моря провели в столице, и до вашей атаки ничего подобного не случалось!

Остальные советники в эти дни предпочитали молчать. Выставим счёт в будущем, утешали они себя, а иначе лишимся головы здесь и сейчас.

Противостояние нарастало, грозя выплеснуться на улицы столицы. Никто немог предсказать, чем всё закончится. Но на пятый день после побоища в город вернулась Русалка.

Она вышла из воды под рокот бушующих волн, но в этот раз никто не встречал её. Заброшенная пристань, её любимое место, превратилась в выжженную пустыню. Оглядывая остовы сожженных доков и причалов, Элли чувствовала ярость людей и понимала, что та же картина ждёт её и в других убежищах. Но в Прайбурге оставалось место, куда не могли добраться стражники.

В подземном зале канализационных катакомб сырость и плесень уживались с ярким светом и горячим воздухом. Несколько людей сидели на каменном полу, одно чудовище неподвижно застыло в тени у стены, да в углу, в темноте, поблескивали железные прутья. В клетке, сжавшись и обхватив колени руками, неподвижно сидела маленькая девочка. От неё исходил ужасный запах, рыжие волосы свалялись в колтун, одежда превратилась в замусоленные лоскуты. Но главное — глаза. Они были лишены малейшего проблеска разума, и бездумно таращились в стену напротив. Тварь у стены первой уловила легкие шаги, а следом встрепенулись и люди. Русалка зашла в подземелье, и её слуги вскочили на ноги с горящими от радости глазами и приветственными криками. Кивнув в ответ, девочка оглядела зал. Её взор задержался на полу, по которому были разбросаны свежие человеческие останки, и на клетке.

— Кто это? — спросила Элли, указывая на девочку за решёткой.

— Дочь Холдгрейва — ответил Людоед, выходя вперёд. Он подробно рассказал о событиях в доме барона, а когда закончил, Русалка, весело улыбаясь, несколько раз хлопнула в ладоши.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Бранд, — сказала она, и Людоед расцвел от похвалы — Но что ты с ней сделал?

— Она цела, моя Госпожа — тут же начал оправдываться Людоед — Ни порезов, ни ударов, лишь пара царапин на голове. Из неё можно приготовить идеальное блюдо.

— И никто другой её не касался?

— Лишь подходили и смотрели — закивал Бранд — Я следил.

— Очевидно, этого было довольно — прошептала Русалка, заметив пустой взгляд пленницы. Она ещё раз оглядела Людоеда — его одежда была перемазана кровью и жиром, и от него ощутимо пованивало. Позади, у стены, Элли заметила следы кострища и обглоданные кости.

— Это… чтоб не отходить, я прям тут готовил — проговорил Людоед, проследив за взглядом Госпожи — Вот… осталось…

Не слушая ответ, Русалка подошла к клетке, рассматривая девочку. Та, заслышав шаги, вздрогнула и поползла к дальнему краю. Стало видно, что на голове у девочки вырван клок волос, а по лицу тянутся глубокие порезы.

— Что это такое? — гневно спросила Элли, указывая на раны — Пара царапин?!

— Это Колдуел! — заскулил Людоед, пока остальные слуги пятились в темноту — Он пытался добраться до неё, пока я спал.

Русалка повернулась к тому, на которого указал дрожащий палец — тощему высокому мужчине с длинными тонкими пальцами. Он весь сжался под её взглядом.

— Я не знал, Госпожа — захныкал тот, кого назвали Колдуелом — Девочка сидела там, а Бранд спал, вот я и решил… но я ничего не успел… Бранд проснулся! А как только он мне сказал…

— Довольно! — вскинула руку Русалка. Она подошла к решетке, и внимательно посмотрела на девочку, принимая решение.

— Они убили всех, — зашептал из темноты третий слуга, огромный, сутулый и заросший до плеч — И Сальдри, и Двупалого, и даже Селесту.

— Они и сами заплатили немалую цену, — проговорила Русалка, размышляя.

— А ещё они убили всех людей Талли, — продолжил тощий — И Вердена, и Эдди, и Лурье…

— Неважно, — покачал головой Элли — В той битве многие расстались с жизнью. Нам пора заканчивать!

Она подошла к решётке и коснулась прутьев рукою — те покраснели, потекли раскаленными каплями и опали на землю лужами исходящего паром металла. Русалка, ступая прямо в них, вошла внутрь.

Повсюду была грязь — Людоед убирал в клетке, окатывая ведром воды лишь саму узницу. Весь пол был измазан нечистотами, пленница уже начала покрываться воспалениями. Русалка наложила руки на голову Элирии, и замерла, закрыв глаза. Завороженные слуги смотрели, как раны на голове девочки стали затягиваться, как воспаления на коже исчезли, как из глаз постепенно уходило безумие. В какой-то момент разум вспыхнул в них, и тут же Элирия уронила голову на грудь, потеряв сознание. А Русалка, отойдя от неё, вытерла об одежду руки.

— Вы вылечили её, госпожа? — недоверчиво спросил громила.

— Я дала ей шанс — а остальное сделает время. Бранд, помой её. Найди ей одежду, или хотя бы покрывало. К вечеру она должна быть готова вернуться домой. Сделай всё аккуратно и бережно — она мне нужна в приличном состоянии. Будет сложно, но ты постарайся.

Людоед закивал головой, а Русалка ещё раз провела ладонью по лицу девочки, и, нахмурившись, с недоумением посмотрела на свою руку.

— Ох уж эта кровь — прошептала она, а затем улыбнулась — Но вышло забавно.

Глубоко под Церковью Света и Разума Эдмон Хаш оправлялся от ран, попутно пытаясь найти в себе мужество выйти наружу. В первые дни затворничества его брат уговаривал, настаивал, угрожал, но, в конце концов смирился, и теперь наносил лишь редкие визиты.

— Граф рвёт и мечет, — делился последними новостями Даниэль — Мы с трудом удерживаем его от расправы. Холдгрейв объявил награду за похитителя — тысячу золотых. Корнуел и Сент-Арон предлагают перевешать всех Сумрачных Герцогов, а принц и Велингвар — решительно