Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

Уже дней 5 не получаю писем. Скучно без них. Сегодня отправил, по-видимому, последнее письмо к Тамаре, с цитатой из приснившегося ее письма, которое она начинала словами о себе: «Как бывает платяная вошь, так я вошь идейная».

16 сентября 1943 г.

Вчера наши войска взяли г. Нежин и в Донбассе Гуляй Поле. Теперь появились новые направления: Киевское, Мелитопольское, Запорожское.

Сегодня пришла телеграмма о продвижении нашей армии. Занято 15 нас. пунктов и среди них станицы Киевская, Молдавановская, Неберджаевская186. Прорвана «Голубая линия» обороны. Противник сопротивляется, но отступает под угрозами наших частей.

Неофициально слышал, что взят г. Новороссийск.

17 сентября 1943 г.

Наши войска вчера взяли Новороссийск, находившийся в руках немцев, кажется, с 6 или 8 сентября 1942 г. Я в прошлом году ушел оттуда 1 сентября.

Эта радость омрачена у меня состоянием здоровья. Обострился ишиас в правой стороне. Я лежу один в блиндаже, натираюсь растиркой и глотаю салицилку, болит голова. Проклятый ишиас делает меня беспомощным, причиняя невыносимые боли. Если осложнение будет обостряться, я попаду в госпиталь.

20 сентября 1943 г.

16–17 у меня было такое обострение ишиаса, что я не мог ходить. 18‑го мы внезапно уехали на новое местоположение в Крымскую. Бродили с машиной до 2 часов ночи, насилу нашли наших. Основные наши точки уже км на 40 впереди. Крымская вся разрушена и изрыта. Ни одного дома не встретил целого.

Получил письмо от Давыдова, из дому от Тамары и от Клавы Дмитренко. Давыдов отписался, Тамара пишет, что больна, что ее навещала Валентина Даниловна и Алексей Петрович, приезжавший на 3 дня. Тамара рекомендует мне протапливать блиндаж и не простужаться. Какая наивность. Эти два дня спать приходится под открытым небом. Холод ужасный. Дмитренко обижается, что я не ответил на письма.

Да, здесь я вновь встретил Никитина. Жив курилка! Медицинская комиссия уехала куда-то вперед, и он ждет ее.

За эти дни идет настоящее всеобщее изгнание немцев. Заняты города: Павлоград, Пологи, Миргород, Красноград, Ромодан и др. и до 2 000 населенных пунктов.

23 сентября [1943 г.]

Вчера мы из Крымской передвинулись вперед км на 30. Остановились в лесу в немецких блиндажах. Многие достали себе разные трофеи. Я нашел две хороших чернильницы с завертывающимися головками.

Кругом много журналов с голыми женщинами, патронов, банок, котелков, касок, перьев из подушек, столов, кроватей. Чего только нет. Я спал сегодня на мягкой кушетке.

За эти дни получил из дому 2 открытки и письмо, письма от Лиды, Рассохи, Дмитренко. Никому не отвечал, т. к. некогда.

Хорошее только от Лиды. Я получил его у Игоря, км в 6 от Крымской, когда ходил по подразделениям. Письмо длинное. Я шел по дороге и читал его. Уже заходило солнце.

Здесь мы в горном лесу. Так хорошо. Вспоминается это же время прошлого года. Сегодня весь день собирал материал для донесений. Устал. Майор угощал трофейным вином. Хорошее. Игорь где-то в Крымской. Не знаю, как теперь с письмами. Очевидно, многие пропадут. Думаю, что мне должна написать Тамара. Жалко будет, если пропадет ее письмо.

Успехи замечательные. Анапа взята. Наши войска подходят к Днепру, Днепропетровску, Запорожью и в других местах.

26 сентября 1943 г.

Пишу в лесу. Только что приехали на место, где еще вчера были немцы. От Крымской уже мы отъехали км на 20. Через час двинемся дальше. Пишу трофейными чернилами из трофейной чернильницы. Кругом небольшие сопки, вдали видна Кубань. Мы находимся где-то возле Аккермана.

Фрицы отступают. Наша авиация не дает противнику покоя, как его в прошлом году в это время. Немецких самолетов совершенно не видно.

От езды и солнца в лицо болит голова.

Писем я не написал. Нет возможности. Записей тоже вести нет места и времени.

Сегодня и вчера видел во сне Тамару. Позавчера видел ее с Лидией в театре и как сумасшедший летел ей навстречу через три ступеньки с верхнего этажа. Встретил ее на улице, с разбегу схватил ее на руки, закружил, упал с нею на землю и вертелся волчком, не имея возможности поцеловать. Сегодня видел как-то хорошо и подробно, но сна не помню.

За эти дни наши войска взяли Полтаву, Смоленск, Рославль.

В Крымской я вновь встретился с Никитиным. Две ночи ночевали рядом. Однажды я ушел по подразделениям за станицу, вернулся вечером. Никитин без всякого повода заявил мне, что он не друг мне больше и не желает со мной разговаривать. Меня это не опечалило.

Он забрал свою подушку, а книгу положил мне. Чтобы оправдать этот свой очередной грязный шаг, он сделал имитацию какой-то ссоры или прочитал без меня записи в моем дневнике о себе. Что-нибудь из двух.

Так мы, не прощаясь, и разъехались. Я выехал, а он остался.

Сегодня вновь я видел Никитина. Я не поздоровался и через час уехал. Неужели я еще встречусь с эти лодырем? Видать, его не откомандировывают домой.

Заходит солнце. Чернеют сожженные танки. Мимо беспрерывно идут машины с боеприпасами, пушки, танки.

Так я и не написал ничего о «Голубой линии» немцев187. Но я хорошо ее помню.

27 сентября 1943 г.

Вчера с наступлением темноты мы поехали вперед на запад. Ночевать пришлось на машине. Утром выгрузились в кустарниках белой акации. Горы кончились. На горизонте виднеется Черное море. То ли с моря, то ли еще откуда бьет дальнобойная артиллерия противника. Снаряды ложатся невдалеке. Наша авиация весь день бомбит переправу. Из самолетов противника ночью летают румынские кукурузники и сбрасывают мины-лягушки188 целыми корытами. С утра летал «Фока»189.

Я свой ящик поставил на коробки от немецких снарядов и на нем пишу. Недавно побрился и чувствую себя хорошо. Спать буду здесь же на траве. Днем было ужасно жарко. Сейчас заходит солнце, и уже распространяется прохлада. Ночью холодно.

Сейчас вокруг кричат «ура». Сегодня наши войска взяли Новозыбков, Злынку, у Киева вышли к Днепру.

Население в близлежащих хуторах, видать, хорошо жило при немцах. У них хаты и все цело. Много хлеба и кукурузы. Когда летят самолеты наши, то дети говорят: «Ваши самолеты».

Писем не писал. Некогда, да и почта где-то отстала.

29 сентября 1943 г.

Находимся в лесополосе второй день. Вчера весь день била дальнобойная вражеская артиллерия. Снаряды падали в 1–2 км от нас. Днем налетело штук 40 немецких бомбардировщиков. Бомбили впереди. Ночью румынские