Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

Льняные сорочки, парусиновые пиджаки, лёгкие брюки, стачанные на заказ туфли, соломенные шляпы. Вся одежда, кроме обуви и шейных платков была исключительно светлых тонов и — новая, почти не ношенная. Точно не с чужого плеча.

Я усмехнулся.

— Недешёвый ром-то, поди?

— Не бедствуем! — расплылся в довольной улыбке Ёрш.

— Но денег много не бывает, так? — закинул я удочку. — Подработка интересует?

— Смотря какая.

Ходить вокруг да около я не стал и сразу перешёл к делу:

— Есть возможность груз без досмотра из порта выпустить?

Босяки переглянулись.

— Ну ты, Боярин, спросил! — выдал в итоге Вьюн. — Это много от чего зависит! Что, где, когда…

Я поднял раскрытую ладонь, призывая его к молчанию.

— У меня интереса в этом деле нет. Если сможете всё провернуть или знаете, кто на такое способен, подваливайте на яхту «Чёрная каракатица». Тут в порту стоит. Не сможете и не знаете…

— Чего это — не сможем? — надулся Ёрш. — Ты главное скажи: там люди серьёзные? Болтать потом не начнут?

— Люди там серьёзней некуда, на них столько всего висит, что болтать себе дороже. Проще сразу камень на шею и за борт.

— Пираты?

Я постучал себя по эмблеме Мёртвой пехоты.

— Честные каперы.

Босяки вновь переглянулись и разом кивнули.

— Ладно, поговорим со старшим.

Мне принесли чайничек и сразу же тарелку с запечённой с овощами рыбиной, я уточнил:

— Беляну, случаем, в Тегосе не встречали? Её сюда должны были перевести, насколько знаю.

Ёрш фыркнул.

— Да как не встречали? Частенько видимся.

— Ага, — подтвердил Вьюн. — Она в ватаге Шалого теперь.

Я уставился на парней с откровенным недоумением.

— В ватаге Шалого? Это как?

— А вот так. Под ним теперь не только монахи ходят, он ещё всяких лихих людишек для охоты на чернокнижников привлёк. — Ёрш стрельнул глазами по сторонам, подался ко мне и негромко произнёс: — Мы с него имеем почти столько же, сколько в порту поднимаем. Прикинь!

Я озадаченно присвистнул.

— Дела!

— Лисичек из школы Призрачных волков помнишь? — спросил Вьюн. — Они тоже с Шалым. Мы за ними вроде как ухлёстываем, на танцы водим и всё такое. Поэтому и Беляну видим. Шалый её контракт у торгашей выкупил.

— На несколько месяцев только, — поправил приятеля Ёрш. — До конца года.

Новости изрядно удивили, но оговорки босяка я не упустил и уточнил:

— Вроде как ухлёстываете? В смысле?

Парни страдальчески поморщились.

— Связь с Шалым через них поддерживаем, — пояснил Ёрш. — Не, так-то пробовали клинья подбивать, да они ни в какую.

— Вроде как у них кто-то серьёзный появился, — сказал Вьюн и вздохнул: — А жаль…

— И где они обитают?

— В доме с дельфинами в Рыбацком квартале.

Мне это название ровным счётом ни о чём не сказало, но босяки объяснили дорогу, благо располагался тот квартал неподалёку от порта. Ещё они растолковали, как пройти к ближайшей купальне — а то я хоть и сполоснулся на яхте морской водой, но после трёхдневного блуждания по джунглям так легко в порядок себя было не привести.

Парни утопали договариваться с нужными людьми, а я приметил крутившихся перед таверной мальчишек и попросил буфетчика принести бумагу, чернила и перо. Записка вышла короткой, всего лишь в несколько слов.

«Договорился. Буду в доме с дельфинами, Рыбацкий квартал»

Если получится вытащить Беляну в город, предупредим Шалого, в какой именно гостинице на ночь остановимся: возникнет нужда — найдут. Но сильно сомневаюсь, что возникнет. Мало патроны с территории порта вывезти, нужно ещё и надёжный склад подыскать. Да и на ночь глядя Франт в лагерь возвращаться точно не станет. Так или иначе всё до завтра отложится.

Выложив за доставку сообщения на борт «Чёрной каракатицы» гривенник, я рассчитался за обед и отправился в купальню. Вымылся и простирнул форму, заодно навестил цирюльника: побрился и постригся. Вроде как даже стал похож на цивилизованного человека, а то дикарь дикарём.

Но таким приподнятым настроение у меня пробыло недолго. Скисло сразу, как только двинулся прочь от порта по замощённой каменными плитами дороге, которая вела прямиком к драной пирамиде здешних демонопоклонников. Пусть в солнечных лучах зловещее сооружение и не испускало багряное сияние, во рту вновь появился металлический привкус крови, а ещё почудился плеск тяжёлых вязких капель и…

Я решительно тряхнул головой, прогоняя наваждение, ускорил шаг.

Обрёл гармонию с небом, что называется, на свою голову!

Впрочем… переживу. Чай, не кисейная барышня. Главное, самому кровушкой по жертвенному камню не расплескаться.

Глава 22

Дом с дельфинами и в самом деле украшали дельфины. Мозаичные. На стенах.

Если когда-то в Рыбацком квартале и жили рыбаки, то отнюдь не простые труженики моря, а владельцы яхт и баркасов — округа оказалась застроена теснившимися друг к другу каменными особняками в заморском стиле, хоть и обветшалыми, но весьма добротными. При этом меня не оставляло впечатление, что наиболее респектабельная публика уже перебралась отсюда в места получше, а на смену ей пришёл народец, быть может, и столь же небедный, но куда более резкий и опасный. Проще говоря — в Рыбацком квартале было не протолкнуться от ухарей и прочего разряженного жулья. И заявились эти молодчики туда не на заработки, о нет — они там жили. Пили кофе и что покрепче на верандах закусочных, курили на перекрёстках и маячили в открытых окнах, важно шествовали куда-то по своим людоедским делам.

Вроде — тишина и спокойствие, но только задень кого, тотчас искры полетят!

— Не самое подходящее место для приличной барышни, будь она хоть трижды аспирант, — проворчал я себе под нос, с надменной ухмылкой поглядывая на всех местных обитателей сразу и ни на кого в отдельности.

Сам на неприятности не нарывался, ну а задирать младшего урядника пластунов Мёртвой пехоты, ещё и тайнознатца, дураков не сыскалось — добрался до нужного дома без приключений.

Двухэтажный особняк с мозаичным изображением волн и дельфинов на фасаде ничуть не уступал размерами соседним доминам, а какие-то размахом даже превосходил. Оконца понизу больше напоминали узенькие бойницы, ведущую во внутренний двор арку перекрывали добротные ворота. Сейчас одна из створок была приоткрыта, рядышком курил прислонившийся к стене усач в расстёгнутой до пупа рубахе, широких штанах и