Дитя чумного края - Натали Абражевич

— Пойди ты к Южным Духам.

Она попыталась встать, но не успела. Йер сама не поняла, как он в одно мгновение достал меч и направил на нее. Кончик уперся меж ключиц. Ей оставалось только напряженно замереть.

— Железку убери, — угрюмо буркнула она. — Лишь оттого, что ты сменил ей деревяшку, ничего не изменилось. Хочешь, подожгу твой тощий зад? Или же плащ, чтобы все видели, что слишком рано ты его надел.

— Я запросто могу убить тебя быстрее, чем ты шевельнешь рукой, — расхохотался он, и в этом оказался, к ее злости, прав. Будь он хоть бы в пяти шагах… — Но только я не буду. Знаешь, почему? Да потому что я теперь орденский брат!

— Так и сказал бы, что кишка тонка.

Она подобралась еще сильней. И в этом он был прав: теперь они не ровня, и ему теперь намного больше можно; ей — наоборот. Грубить мальчишке из приюта или орденскому брату — разница большая.

— Я просто знаю, что теперь, едва ты меня тронешь — а ты тронешь — тебя можно будет наказать. И я уж прослежу, чтоб по всей строгости! А сам я могу делать, что хочу — мне ничего не будет, потому что… — кончиком меча он вывел веточку айну вверх-вниз, — и с этим ты никто. И так никем и будешь, еретичка-сирота.

Йер силилась не показать, как этим жестом он ее перепугал, и как последние его слова вдруг заиграли другим смыслом, стоило ей различить, как он смотрел. Ей этот взгляд был хорошо знаком — достаточно раз видела его у брата Кармунда и знала, что он значит.

В этот самый миг чужая крепкая рука мальчишку сжала за запястье так, что он аж вскрикнул. Меч простой железкой зазвенел по полу. Йер сама перепугалась, хотя и узнала человека всего за мгновение.

— Брат Кармунд!

Она оказалась на ногах быстрее, чем это осмыслила.

— Так-так, — рыцарь обвел обоих взглядом и издал смешок. — И кто тут обнажает в ремтере клинок? Еще и против безоружной девочки?

Назвать любую чародейку безоружной было сильным преувеличением, и оттого Йергерт скривился. Йер смолчала.

— Тебя надо поучить, зачем дается меч, — небрежно бросил Кармунд. — Передам, пожалуй, Бурхарду.

Йергерт сбледнул — только теперь подумал, что наставник не оценит, и Йерсена не могла не упиваться этим мигом.

— Она собиралась колдовать! — спешно соврал мальчишка. — Что мне было делать? Просто ждать? Это ведь ей на братьев нельзя руку поднимать, а не наоборот!

Маг улыбнулся. Йер, в отличии от Йергерта, прекрасно знала, что когда он улыбается так — ничего хорошего не стоит ждать. Будь это ей, она бы испугалась.

— Я тебе в учителя не нанимался, мальчик. Бурхарда спроси — он объяснит. А если хочешь знать, что я скажу: снять плащ. И позабыть о нем, пока не повзрослеешь.

Йергерт вспыхнул.

— Мои клятвы Духи приняли!

— И что? Раз они приняли твое намеренье служить — служи. А я о чести и достоинстве, какие орденскому брату полагаются. В тебе их нет.

В улыбке гаденько сочился яд. Брат Кармунд с показной брезгливостью отбросил руку Йергерта и собственную о подол обтер.

— Меч поднимай и иди прочь. Но, впрочем, видят Духи, для такого клинка — унижение: до этого он был в руках калеки, теперь — его сынишки-недомерка, что не стоит и того калеки.

Йергерт сцепил зубы, силясь проглотить крепкое оскорбление — брат Кармунд хорошо умел бить по больному, и Йер как могла училась у него все эти годы. Должно быть, юноша узнал эти слова, но огрызнуться или отомстить не мог. Выбора не было — он наклонился, поднял меч, глотая унижение. Зло зыркнул и заторопился прочь.

Маг иронично хмыкнул вслед.

— Одно название, что брат — простой сопляк.

Он отвернулся, лавку боком оседлал, точно коня, щеку подпер — и безымянный палец, что попал на уголок губы, стал будто продолжением усмешки. Йер сгорбилась и села рядом. Ей хотелось растрепать тугую косу, чтобы волосы скрыли айну.

— Мальчишка так тебя расстроил? — благодушно спросил Кармунд. — Или дело еще в чем?

Йер тяжело вздохнула. Может быть, в другой день ей бы было наплевать, но в этот Йергерт с его новой властью и с так не понравившимся взглядом навалился поверх множества других тревог.

— Я говорила с настоятельницей, — медленно произнесла она затем лишь, чтоб отвлечься от мальчишки.

— Ну и что же?

Йер поняла, что мало что может сказать.

— Мы толком и не говорили…

И она пересказала разговор — короткий и не отвечающий почти ни на какой вопрос. Теперь лишь она вдруг задумалась: а не специально ли Йегана уходила от ответов?

Кармунд усмехался снисходительно.

— Как думаете, она запретит мне становиться орденской сестрой? — спросила Йер устало.

— Сейчас? Нет, зачем? Чтобы ты взбунтовалась? Ко всему она не соврала: никто не знает, чем закончится война, и, может статься, что от орденской сестры ей будет больше толку, чем от девки светской. Она даст тебе учиться, а что будет дальше — это мы узнаем, когда срок придет.

— Так значит, может быть, все сложится? Я буду в Ордене и замужем, с семьей?

Ее чуть дернуло от мыслей о мальчишке. Что она с ним будет делать? Не придется ли самой ей объяснять ему, что делается в спальне меж супругами? Не о такой семье мечталось, когда она это себе позволяла.

Кармунд улыбался. Он прикрыл глаза, окинул взглядом зал, как будто видел братьев и сестер, сидящих на своих местах, и слышал голоса.

— И много ты здесь видела семей счастливых? — неожиданно спросил он. — Возьми чародеек: кто вдова, кто потеряла всех детей, а кто старая дева. Среди рыцарей чуть лучше. Не считая тех, кто в чумной год был заперт здесь и потерял семью, оставшуюся в городе, как тот же Бурхард… Что из этого ты хочешь для себя?

Йерсена сжалась и нахохлилась, едва не сделалась репейником-колючкой.

— И у всех так? Никого счастливого здесь нет? — и не сказать, тоски в словах звучало больше или злости.

— Почему же, есть. Все те, кого это устраивает. Хочет женщина жить без семьи? Единственный достойный путь ей — в Орден. Хочет юноша от женушки убраться? Лучше места не найти.

Йер дернулась.

— Выходит, — шепотом произнесла она, — одно лишь надо выбрать? Орден или же семья?

Брат Кармунд чуть посмеивался.

— Не сказать, чтобы так радикально… но в каком-то смысле