Колыбельная горы Хого - Елена Кондрацкая

Когда Шин ушёл, Мико снова заснула и проснулась оттого, что её разбудила Юри с новостью о том, что все уже собрались внизу.

Макото сидел вдали от очага, прислонившись к стене, мрачный и бледный, и пил чай. Хидэо, ссутулившись, сидел на энгаве, Ханзо стоял рядом. Шин заваривал чай, а Райдэн с Кёко устроились напротив. Райдэн держал её за руки и что-то тихо говорил, она кивала и отвечала ещё тише, то и дело оглядываясь на энгаву. Она же заметила Мико первой, расплылась в улыбке и похлопала по соседней подушке.

– Волчонок! Иди к нам. – Кёко отодвинулась от Райдэна и подтянула свободную подушку поближе к себе. Задумалась на мгновение и сама сдвинулась на неё, чтобы Мико села рядом с Райдэном. – Ты как раз вовремя, я умираю с голоду!

– Доброе утро, – сказал он, когда Мико села.

– Доброе утро, – подхватил Шин, ставя перед ней чашку маття.

– Доброе утро, – поздоровалась Мико, слегка поклонившись.

Макото сделал вид, что разглядывает что-то чрезвычайно интересное в своём чае.

– Доброе утро! – вернулся с энгавы Хидэо.

Ханзо, следуя за ним тенью, кивнул.

Завтрак проходил нескладно, сказывались воспоминания о вчерашней ссоре с Макото и неутешительные вести о здоровье Хидэо. Пытались улыбаться и говорить о погоде и еде, но выходило неловко и скомканно. Кёко нарочито громко шутила и смеялась, Макото так и сидел в стороне в мрачном молчании.

Все вздохнули с облегчением, когда завтрак завершился и пришло время говорить о делах. Это тоже было непросто, но уже по-другому, честнее.

– И когда выдвигаемся? – спросил Макото, когда Шин рассказал о положении Хидэо, а Райдэн развернул карту и описал предстоящий маршрут.

– На закате, – сказал Райдэн. – Но ты остаёшься.

– Что? Почему? – Макото вскинулся, но тут же скривился, схватившись за рёбра.

– Вот поэтому, – ответил Райдэн. – Тебе нужно восстановиться. И кто-то должен присмотреть за Хидэо.

– Я в порядке. За принцем пусть Шин смотрит. И у него есть… этот. – Макото кивнул на Ханзо.

– Я не могу остаться, – сказал Шин. – В храме могут быть заклинания, известные только монахам. Я, до того как покинуть земли людей, служил Сияющей Богине и знаю некоторые тайны её обителей.

– Важно то, что ты ранен, Макото… – начал Райдэн.

– Не хочешь, чтобы я вас задерживал?

– Хочу, чтобы ты выздоровел.

– Райдэн прав, Макото, – сказал Шин. – Тебе нужно ещё хотя бы пару дней отдохнуть, а мы не можем столько ждать. И ты, в отличие от Ханзо, знаешь эти места, и если что, сможешь их увести. Хотя я сомневаюсь, что Хранители сумеют сюда пробиться. Мы с Райдэном обновим защитные заклинания перед уходом.

– Пожалуйста, присмотри за Хидэо! – Кёко положила ладони на пол и поклонилась.

Макото ничего не ответил, снова прислонился к стене и приложил руку к раненому боку, который, судя по выражению лица, очень ему досаждал. На этом перепалка завершилась, и Райдэн вернулся к обсуждению планов.

Расстояние между брешами составляло несколько часов. Вторая, после той, что в подвале имения тэнгу, пряталась в городе Изоно. Если они выйдут на закате, то доберутся к полуночи и смогут затеряться в толпе. Третья брешь располагалась в ущелье Ивата, у основания головы Великого Змея. В этом месте никто из присутствующих не бывал, поэтому придется быть особенно начеку. Эта брешь доставит их в бамбуковую рощу. А оттуда – пешком к скалам.

– Если вопросов нет, собирайтесь и отдыхайте. – Райдэн свернул карту и обвёл всех быстрым взглядом.

Вопросов не было.

Вечером, как и условились, собрались в подвале. Мико в последний раз проверила оружие. Свернула кимоно и бусы принцессы Эйко – Шин предложил на всякий случай захватить с собой – и положила в мешок, который нёс за плечами Райдэн. Поправила маску тэнгу, которая должна была скрыть её человеческую сущность. Теперь на маске появились две ленты, которые не давали ей упасть. Похожая оказалась и у Шина – зачарованная маска кицунэ, белая, с красными узорами вокруг глаз, рта, на лбу и острых ушах. Хидэо спустился проводить Кёко, и они долго обнимались, стоя вдали от всех. Макото не пришёл.

Мико прыгнула в брешь последней. На краю обрыва с той стороны её уже ждали Кёко и Райдэн, ловко схватили за обе руки и вытянули наверх. Мико оглянулась на пропасть и поспешила отойти от края. Солнце уже село, но небо всё ещё оставалось фиолетово-серым, с бледной рыжей каймой у горизонта.

– Ты поговорил с Макото? – спросила Кёко, когда они двинулись в сторону леса.

Райдэн с досадой покачал головой:

– Нет. Мы с Шином долго провозились с заклинаниями, а когда я заглянул к Макото, он спал. Придётся отложить разговоры до нашего возвращения.

– Если что, я могу его просто отшлёпать. – Кёко звонко ударила себя по бедру, хохотнула, обхватила Райдэна за шею и, шутливо понизив голос, продолжила: – И тебя тоже, если хочешь.

Райдэн закатил глаза, вывернулся из захвата, но засмеялся.

– Кёко, – с притворной укоризной протянул он, – что скажет Хидэо?

Та непринуждённо пожала плечами:

– А мы его тоже позовём! Вас всех есть за что отшлёпать!

Мико с Шином переглянулись, и он улыбнулся, как бы говоря: «Что с них взять?» – похоже, подобные шутки его не удивляли. Впрочем, Мико они тоже не удивили – она уже поняла, что Кёко не похожа на женщин Хиношимы. Бойкая, смелая, громкая, она ничего не стеснялась и мало заботилась о приличиях. Иногда даже слишком. Но эта смелость притягивала, завораживала и… её принимали. Райдэн, Шин, сама Мико и даже принц Хидэо, который всегда держался безукоризненно вежливо и был наследником престола, воспитанным, чтобы жениться на самой кроткой и благопристойной женщине империи.

– А если серьёзно, вести себя так крайне неблагодарно с его стороны, – продолжала Кёко.

– Благодарность дело добровольное, а Макото имеет право со мной не соглашаться, – ответил Райдэн.

– А как он вообще стал частью… вы себя как-то называете? Заговорщики? Мятежники? – спросила Мико.

– У нас нет названия, но мама и её сторонники называли себя Гозэн, – сказал Райдэн. – Даже символ был, наш семейный герб.

Он достал веер, собранный из листьев ветреного клёна, и показал Мико рукоять, на которой был выдавлен аккуратный футацудомо-э – заключённые в золотой круг две вытянутые запятые, стремящиеся закрутиться в спираль. Мицудомо-э – сочетание трёх запятых – Мико часто видела на храмах в Хиношиме, посвящённых Ткачу Знамён – покровителю храбрых воинов.